Medical and social characteristics of youth from the perspective of assessing reproductive potential: a multicentral study in the Far Eastern Federal District. A cross-sectional one-step study

Full Text

Введение

Согласно сведениям Фонда Организации Объединенных Наций в области народонаселения (ЮНФПА), опубликованным в июле 2025 г., в большинстве стран Европы и Центральной Азии наблюдается прогрессивное снижение рождаемости, отток молодежи и, соответственно, постарение населения. Так, если в 1970 г. на 1 женщину приходилось в среднем 4,8 деторождений, то в 2023 г. показатель сократился до 2,2 ребенка [1]. С целью изменения демографической ситуации правительства этих стран предпринимают различные меры для повышения рождаемости (финансово-экономические, социальные) [2].

Кризисная демографическая ситуация – одна из актуальных проблем современной России, находится в фокусе внимания и активных действий президента и правительства. В Указе Президента России от 07.05.2024 №309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 г. и на перспективу до 2036 г.» целевой показатель деторождений на одну женщину к 2030 г. составляет 1,6, к 2036 г. – 1,8 [3]. По данным официальной статистики на январь 2025 г., современная возрастная пирамида России характеризуется малочисленностью группы детей (0–14 лет) – 17,6% населения – и малой долей молодежи (15–24 года) – 9,4% [4]. По прогнозам российских демографов, 2022–2027 гг. – период исчезающих демографических возможностей, поскольку преобладающие группы женщин репродуктивного возраста сократятся на 60%.

В свете изложенного современная молодежь, ее репродуктивное здоровье (РЗ) и формирующиеся репродуктивные установки (РУ) находятся сегодня в центре демографической политики государства. Формирование благополучной и многодетной российской семьи – это основная национальная демографическая цель России. В настоящее время западные страны пропагандируют свободные сексуальные отношения, культуру чайлдфри и ЛГБТ, обесценивая брак и деторождение [5], поэтому в российском обществе идет борьба за духовные ценности молодежи, которая особенно подвержена внешним влияниям. С 1 января 2025 г. в России реализуется национальный проект «Семья», в рамках которого большое внимание уделяется охране материнства и детства, здоровью, в том числе репродуктивному, детей, подростков и молодежи [6]. Социальные ожидания от учащейся молодежи высоки в экономическом и демографическом аспектах, особые условия жизнедеятельности студентов ставят под угрозу их соматическое и РЗ, поэтому к этой группе населения обращено пристальное внимание политиков, демографов, медиков.

Эксперты в области народонаселения призывают отказаться от демографического паникерства и вернуться к основам: спросить у людей, чего они хотят, и создать условия, в которых они смогут строить семьи (ЮНФПА, июль 2025 г.) [2]. Изложенное послужило основанием для нашего исследования.

Цель исследования – дать оценку РЗ и РУ студенческой молодежи с позиций демографического потенциала.

Материалы и методы

Дизайн: кросс-секционное одномоментное многоцентровое исследование. Для реализации цели исследования проведено добровольное анонимное онлайн-анкетирование студентов I–VI курсов и ординаторов 4 высших медицинских учебных заведений Дальневосточного федерального округа: ФГБОУ ВО «Амурская государственная медицинская академия» (Амурская область), ФГБОУ ВО «Читинская государственная медицинская академия» (Забайкальский край), ФГБОУ ВО «Бурятский государственный университет им. Доржи Банзарова» (Республика Бурятия), ФГАОУ ВО «Северо-Восточный федеральный университет им. М.К. Аммосова» (Республика Саха, Якутия). В качестве группы исследования избраны студенты-медики с целью получения более корректных сведений о состоянии здоровья. Специально составленная анкета состояла из 21 вопроса и заполнялась при помощи Google-формы.

Статистическая база данных сформирована на основе 2005 анкет, пригодных для анализа. Для оценки динамики РУ в процессе обучения в вузе опрошенные поделены на 2 группы: 1-я – студенты I–IV курсов (n = 1275); 2-я – студенты V–VI курсов и ординаторы (n = 730). Средний возраст в 1-й группе составил 20,4 ± 2,5 года [17; 29], во 2-й – 23,5 ± 2,2 [21; 29] (U = 3923,0; p = 0,78).

Статистический анализ результатов выполнен с использованием программы IBM SPSS Statistics Version 25.0 (IBM Corporation). Полученные данные представлены в виде медианы, 1 и 3-го квартилей. Сравнение двух независимых исследуемых групп по количественному признаку, распределение которого хотя бы в одной группе отличается от нормального, проводили с помощью U-критерия Манна–Уитни, сравнение двух независимых исследуемых групп номинальных данных – с помощью критерия хи-квадрат Пирсона. Силу связи между изучаемым признаком и установкой на деторождение оценивали по величине показателя отношения шансов (ОШ). Доверительные интервалы (ДИ) строились для доверительной вероятности p = 95%. Различия считали значимыми при значении р < 0,05.

Результаты и обсуждение

Активность девушек при проведении интервьюирования оказалась выше, чем юношей: 73,4% (1471/2005) vs 26,6% (534/2005, χ² = 7,1; p = 0,008). Другие авторы в аналогичных опросах также отмечают более высокую активность девушек (78,4% vs 21,6%) [7].

Исходя из цели исследования, мы проанализировали состояние здоровья молодых людей, поскольку его неблагополучие значительно влияет на репродуктивную функцию [8].

Хронические соматические заболевания имелись у 69,4% (1392/2005; pχ² < 0,001) опрошенных, распределившись в порядке ранжирования следующим образом: система органов дыхания – 8,8% (176/2005), желудочно-кишечный тракт – 6,4% (129/2005), мочевыделительная система – 3,0% (61/2005), сердечно-сосудистая – 1,7% (35/2005), органы зрения – 1,9% (38/2005), опорно-двигательный аппарат – 1,6% (32/2005), эндокринная система – 1,5% (31/2005), система органов кроветворения – 1,4% (29/2005), нервная система – 0,9% (19/2005), кожные заболевания – 0,9% (19/2005), заболевания ЛОР-органов – 0,2% (5/2005).

По данным анонимного онлайн-анкетирования, из 1419 студентов Екатеринбурга в возрасте 17–31 года, аналогичном с включенными в наше исследование, 45,0% имели хронические заболевания [7]. В отличие от полученных нами данных, большинство авторов отметили, что в структуре заболеваний у студентов чаще встречались нозологические формы класса «Болезни глаза и его придаточного аппарата» (код МКБ-10 H00-H59) [7, 9], в то время как в заявленной нами когорте преобладали болезни органов дыхания (код МКБ-10 J00-J99), что может быть обусловлено резкоконтинентальным климатом субъектов РФ, в которых проводилось исследование (Амурская область, Забайкальский край, республики Бурятия и Якутия).

Абсолютное большинство анкетируемых отрицали наличие заболеваний органов репродуктивной системы – 91,3% (1831/2005): девушки – 88,6% (1303/1471), юноши – 98,9% (528/534). Такие показатели не соответствуют сведениям официальной статистики и, на наш взгляд, могут объясняться отсутствием обращений за медицинской помощью или обследований в рамках репродуктивной диспансеризации (РД) [10].

Указали на хронические заболевания органов репродуктивной системы 11,4% девушек (168/1471, χ² = 1751,5; p < 0,001). Синдром поликистозных яичников отмечен у 6,2% (91/1471) опрошенных, заболевания шейки матки (хронические цервициты, интраэпителиальные неоплазии 1–2-й степени) – у 1,6% (24/1471), хронические воспалительные заболевания органов малого таза – у 1,3% (19/1471), наружный эндометриоз – у 1,0% (15/1471), нарушения менструального цикла – у 0,6% (9/1471), бесплодие – у 0,3% (5/1471), бессимптомная миома матки малых размеров – 0,3% (5/1471), острые воспалительные заболевания нижнего отдела генитального тракта в анамнезе были у 1,0% (14/1471) студенток.

Вызывает тревогу установленный факт, что репродуктивно значимые заболевания занимали основную долю (82,8%, 129/168) в структуре гинекологической патологии: синдром поликистозных яичников – 54,2%, воспалительные заболевания органов малого таза – 11,3%, наружный эндометриоз – 8,9%, нарушения менструального цикла – 5,4%, женское бесплодие – 3% [ОШ 22,97 (95% ДИ 13,05–40,46), χ² = 144,01; p < 0,001] (рис. 1). Выявленные заболевания в будущем могут оказать негативное влияние как на репродуктивную функцию, так и на качество жизни [8], поэтому в ранг первоочередных мер работы с девушками-студентками необходимо поставить воспитание ответственного отношения к собственному здоровью, повышение приверженности динамическому наблюдению и своевременному лечению.

 

Рис. 1. Структура гинекологической заболеваемости у студенток (n = 168).

Fig. 1. Structure of gynecological morbidity in female students (n = 168).

 

Из юношей только 1,1% (6/534) указали на наличие заболеваний органов репродукции, в одном случае (0,2%) конкретизировано заболевание – мужское бесплодие, в 0,9% нозологическая форма не названа.

Полученные нами сведения о состоянии РЗ молодежи подтверждают актуальность и значимость РД женщин и мужчин в возрасте от 18 до 49 лет, которая начата в стране с 2024 г. Этот вид медицинской помощи входит в Программу государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи и регулируется «Методическими рекомендациями по диспансеризации мужчин и женщин репродуктивного возраста с целью оценки репродуктивного здоровья», утвержденными письмом Минздрава России от 8 апреля 2024 г. №17-6/И/2-6434 [10]. Основная задача РД – выявление признаков заболеваний или состояний, которые могут негативно повлиять на зачатие, течение беременности, родов и послеродового периода, а также факторов риска их развития. Целевые показатели охвата населения РД составляют 32% на 2025 г., 35% – на 2026 г. Отметим, что в 2024 г. целевой показатель 30% не достигнут и, по данным официальных отчетов, выполнен на 57,5% от подлежащих диспансеризации женщин и на 46,6% – мужчин. Для решения этой проблемы необходимо незамедлительное принятие просветительских и организационных мер.

Следующий блок вопросов при анкетировании посвящен гендерному поведению. Большая доля студентов ответили на вопрос о половой жизни (97,4%, 1953/2005). Имели сексуальные отношения 74,3% (1450/1953) опрошенных, не имели – 25,7% (503/1953, χ² = 918,4; p < 0,001). Сексуальный дебют состоялся до 18 лет у 32,7% (474/1450) молодых людей.

Первые в жизни сведения о методах контрацепции 68,2% студентов получили из некомпетентных источников информации: от друзей, родственников – 45,2% (906/2005), из интернет-ресурсов/чатов – 23,0% (461/2005), медицинскими работниками проинформирована кратно меньшая доля – 31,8%: врачами женских консультаций – 22,1% (443/2005), врачами частных клиник – 9,7% (195/2005) [χ² = 20,8; p < 0,001]; рис. 2.

 

Рис. 2. Первоначальные источники информации молодежи о методе контрацепции.

Fig. 2. Primary sources of information for young people about contraception methods.

 

Сходные данные получены другими российскими и зарубежными исследователями. По данным И.Н. Кузьминой и соавт. (2020 г.), большая часть студентов получили информацию о методе предупреждения нежелательной беременности от близких (до 64,7%) и из средств массовой информации (56,7%) [11]. P. Djuric и соавт. (2022 г.) при опросе студентов-медиков выявили, что от друзей информацию получили 37,6%, а от врачей – лишь 8,6% респондентов [12]. Приведенные факты позволяют заключить о многополярности проблемы и потребности в улучшении качества репродуктивных знаний и повышении уровня репродуктивной культуры учащихся вузов [13, 14].

В мире накоплен определенный опыт внедрения структурированных программ по РЗ, включая освещение вопросов контрацепции, и показано, что такое образование повышает культуру сексуальных отношений и снижает шансы опасного гендерного поведения студентов [15–17], уменьшает симптомы депрессии и тревоги у студенток [16]. Квазиэкспериментальные исследования, проведенные Н.И. Фроловой и соавт. (2011 г.), Ö. Karatana и соавт. (2025 г.), продемонстрировали, что эффективность обучающих программ не зависит от вида интервенции (лекции, занятия в группах, онлайн-обучение) и способствует повышению уровня и качества знаний молодежи по РЗ [15, 17].

Согласно полученным нами результатам в качестве метода контрацепции презерватив используют 88,2% молодых людей, другие методы применяются кратно реже: оральные контрацептивы – 20,5%, прерванный половой акт – 18,8%, календарный метод – 8,6%, внутриматочные контрацептивы – 1,2% (рис. 3).

 

Рис. 3. Ранжирование методов контрацепции (n = 1450).

Fig. 3. Ranking of contraceptive methods (n = 1450).

 

Аналогичная частота применения методов контрацепции выявлена у студентов медицинского факультета университета Белграда (Сербия): презерватив использовали 70,8%, оральные контрацептивы – 13,2%, прерванный половой акт – 8,3%, календарный метод – 2,8% [12].

На вопрос о факторах, негативно влияющих на РЗ, большая доля респондентов ответили, что наибольший вред женскому здоровью причиняют аборты: 74,0% (1483/2005) vs 26% (522/2005, ОШ 1,5 [95% ДИ 1,2–1,9], χ² = 92,2; p < 0,001). При этом осознание вреда аборта возрастало от младших курсов к старшим: 71,1% (907/1275) vs 78,9% (576/730, χ² = 14,5; p < 0,001).

Современные обзоры научной литературы свидетельствуют о наличии ранних осложнений абортов, таких как кровотечение, перфорация матки, эмболия амниотической жидкостью, тромбоэмболические и инфекционно-воспалительные осложнения. Авторы обращают особое внимание на долгосрочные риски для здоровья женщины, связанные с прерыванием беременности: гинекологические заболевания и эндокринные нарушения, бесплодие, осложнения при последующих беременностях (преждевременные роды, гестационный сахарный диабет, предлежание, плотное прикрепление и врастание плаценты) [18, 19].

По мнению большей части студентов, раннее начало половой жизни не оказывает влияния на состояние РЗ женщин и мужчин: 66,8% (1339/2005) vs 33,2% (666/2005, ОШ 1,1 [95% ДИ 1,1–1,2], χ² = 451,8; p < 0,001), однако среди старшекурсников/ординаторов доля респондентов, убежденных в обратном, больше, чем у младшекурсников: 38,6% (282/730) vs 30,1% (384/1275, χ² = 15,2; p < 0,001).

Абсолютное число опрошенных признали, что генитальные инфекции – это значимый фактор риска для РЗ: 89,8% (1800/2005) vs 10,2% (205/2005, χ² = 2537,7; p < 0,001); студенты 1 и 2-й групп единодушны в этом убеждении: 89,4% (1140/1275) vs 90,4% (660/730, χ² = 0,51; p = 0,477). Частую смену половых партнеров большинство молодых людей считают существенным фактором риска для РЗ мужчин и женщин: 68,4% (1372/2005) vs 31,6% (633/2005, ОШ = 1,3 [95% ДИ 1,1–1,6], χ² = 544,8; p < 0,001), при этом в группе старших курсов/ординаторов доля убежденных в этом больше: 71,8% (524/730) vs 66,5% (848/1275, χ² = 6,0; p = 0,015). Статистически значимо большее число респондентов отметили негативное влияние на РЗ наркотических и психотропных веществ – 81,8% (1641/2005), табакокурения – 72,1% (1445/2005), курения электронных сигарет – 67,0% (1344/2005) и вейпов – 65,8% (1320/2005), избытка массы тела / ожирения – 64,7% (1297/2005), дефицита массы тела – 51,1% (1024/2005) [все pχ² < 0,001].

На момент исследования имели детей 5,8% (116/2005) студентов, были бездетны 94,2% (1889/2005, χ² = 3135,7; p < 0,001). Отрадно, что доля ставших родителями кратно большая в группе старшекурсников/ординаторов: 10,3% (75/730) vs 3,2% (41/1275, χ² = 42,4; p < 0,001). В последующем планируют деторождение 94% молодых людей: в 25–29 лет – 62,7% (1257/2005), в 30–34 года – 15,7% (315/2005), в 20–24 года – 11,8% (236/2005), в 35 лет и старше – 3,8% (77/2005). Осознанно не планируют иметь детей, придерживаясь взглядов чайлдфри (childfree), 6% учащихся (120/2005, χ² = 32,9; p < 0,001); рис. 4.

 

Рис. 4. Репродуктивные планы учащейся молодежи в зависимости от возраста (n = 2005).

Fig. 4. Reproductive plans of students depending on age (n = 2005).

 

Каждый пятый анкетируемый (19,5%) отдает приоритеты получению образования и построению карьеры, откладывая деторождение на возраст после 30–35 лет. Известно, что поздний возраст матери сопряжен с риском репродуктивных неудач. Эксперты и исследователи объясняют это тем, что по мере увеличения возраста истощается овариальный резерв, снижается качество ооцитов, увеличивается бремя гинекологических и соматических заболеваний, отрицательных факторов образа жизни, которые в значительной степени влияют на развитие репродуктивных нарушений, возникновение материнских и плодовых потерь [8, 20, 21]. В соответствии с международными рекомендациями по планированию беременности, при консультировании супружеских пар необходимо обязательно предоставлять информацию, что после 30 лет вероятность успешных зачатий существенно снижается [22].

Основные причины отсроченного деторождения и добровольной бездетности: получение образования – 77,7% (1552/2005, χ² = 5,47; p = 0,019); опасение материальных трудностей – 56,8% (1139/2005, χ² = 0,25; p = 0,619); построение карьеры – 47,7% (957/2005, χ² = 0,17; p = 0,680); гражданский брак – 46,8% (938/2005, χ² = 2,66; p = 0,103); не уверены в будущем – 33,0% (662/2005, χ² = 0,25; p = 0,620); проблемы взаимоотношений с партнером/партнершей – 27,0% (542/2005, χ² = 3,67; p < 0,001); не хотят нести ответственность – 22,4% (449/2005, χ² = 2,97; p < 0,001); рис. 5.

 

Рис. 5. Основные причины, сдерживающие деторождение.

Fig. 5. Main causes that hinder childbearing.

 

Готовы иметь детей без официального вступления в брак 1/4 опрошенных – 24,5% (491/2005); существенно большая доля исключают такую возможность – 75,5% (1514/2005) [517/2005, χ² = 20,88; p < 0,001].

Большинство молодых людей считают эффективной политику государства, направленную на поддержку материнства, – 70,5%, из них твердо убеждены – 32,4%, ответили «скорее да» – 38,1%. Отрицательно ответили 29,5%: 11,2% не считают эффективной, 18,3% выбрали вариант «скорее нет» (χ² = 23,2; p < 0,001).

Улучшение жилищных условий считают самой действенной мерой для принятия решения о деторождении 66,2% молодых людей (1327/2005, ОШ 1,30 [95% ДИ 1,13–1,48], χ² = 14,5; p < 0,001). Значительно меньшее число опрошенных сочли эффективными предоставление льгот по ипотеке – 18,1% (363/2005, ОШ 1,03 [95% ДИ 0,98–1,07], χ² = 1,41; p = 0,236), льготы родителям при получении высшего образования – 13,6% (273/2005, ОШ 1,22 [95% ДИ 0,97–1,55], χ² = 2,81; p = 0,093), внеочередное предоставление места в детские дошкольные учреждения – 11,6% (233/2005, ОШ 0,02 [95% ДИ 0,01–0,02], χ² = 23,62; p < 0,001), психологическую поддержку молодых родителей – 4,8% (97/2005, ОШ 1,41 [95% ДИ 0,92–2,17], χ² = 2,51; p = 0,113). Несмотря на признание эффективности вышеназванных мер социальной поддержки в принятии решения о рождении ребенка, нами не выявлено статистически значимых различий в количестве планируемых деторождений при наличии всех бытовых, материальных и финансовых условий: 1-я группа (младшие курсы) – 2,0 ± 0,9 [0; 4] vs 2,3 ± 1,0 [0; 4] (p > 0,05); 2-я группа (старшекурсники/ординаторы) – 2,1 ± 0,9 [0; 4] vs 2,4 ± 1,0 [0; 4] (p > 0,05).

Заключение

С позиций оценки качества репродуктивного потенциала проблемы современной молодежи – ранний сексуальный дебют и низкий уровень знаний о самоохранительном гендерном поведении. У 1/3 молодых людей сексуальный дебют состоялся до 18 лет, при этом 68,2% впервые получили информацию о методах контрацепции из некомпетентных источников (друзья, родственники, интернет). Заболевания органов репродуктивной системы выявлены у 1,1% юношей и 11,4% девушек, что не соответствует сведениям официальной статистики и, вероятно, обусловлено отсутствием обращения за медицинской помощью и уклонениями от участия в программах профилактических осмотров / РД. Вызывает тревогу факт, что основную долю в структуре гинекологической патологии составляют репродуктивно значимые заболевания – 82,8%. Студенческая молодежь не готова брать на себя ответственность, связанную с рождением детей, основная причина тому – боязнь материальных трудностей (56,8%). Каждый пятый (19,5%) откладывает деторождение на возраст после 30–35 лет, отдавая приоритет получению образования и построению карьеры, 6% не планируют иметь детей вообще (сторонники убеждений чайлдфри). Таким образом, для повышения качества репродуктивного потенциала необходима межведомственная работа с молодежью по образованию в области РЗ и формированию приверженности его охране, воспитанию семейно-ориентированных ценностей и позитивных РУ.

Раскрытие конфликта интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Disclosure of interest. The authors declare that they have no competing interests.

Вклад авторов. Т.Е. Белокриницкая – концептуализация, управление проектом, формальный анализ, написание – рецензирование и редактирование; Н.И. Фролова – формальный анализ, написание – рецензирование и редактирование; В.А. Мудров – формальный анализ; И.В. Жуковец, Р.Д. Филиппова, М.П. Ринчиндоржиева, Т.Б. Жамьянова, Н.А. Вайрах, А.С. Дьячковская, А.К. Колодежная – организация анкетирования студентов, исследование. Авторы декларируют соответствие своего авторства международным критериям ICMJE.

Authors’ contribution. T.E. Belokrinitskaya – developing the concept and design of the study, general supervision, analysis of publications on the topic of the article, writing the text of the article, editing the article; N.I. Frolova – collection and analysis of publications on the topic of the article, writing the text of the article, editing the article; V.A. Mudrov – statistical analysis; I.V. Zhukovets, R.D. Philippova, M.Р. Rinchindorzhieva, T.B. Zhamyanova, N.A. Vayrakh, A.S. Dyachkovskaya, A.K. Kolodezhnaya – organization of student survey, сollection and processing of material. The authors declare the compliance of their authorship according to the international ICMJE criteria.

Источник финансирования. Авторы декларируют отсутствие внешнего финансирования для проведения исследования и публикации статьи.

Funding source. The authors declare that there is no external funding for the exploration and analysis work.

About the authors

Tatiana E. Belokrinitskaya

Chita State Medical Academy

Author for correspondence.
Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-5447-4223

D. Sci. (Med.), Prof.

Russian Federation, Chita

Nataly I. Frolova

Chita State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-7433-6012

D. Sci. (Med.), Assoc. Prof.

Russian Federation, Chita

Viktor A. Mudrov

Chita State Medical University, Ministry of Health of Russia

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-5961-5400

D. Sci. (Med.), Assoc. Prof.

Russian Federation, Chita

Irina V. Zhukоvets

Amur State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-0555-848X

D. Sci. (Med.)

Russian Federation, Blagoveshchensk

Rosa D. Philippova

Ammosov North-Eastern Federal University

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-3089-5701

D. Sci. (Med.), Prof.

Russian Federation, Yakutsk

Marina P. Rinchindorzhieva

Republican Perinatal Center

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-1153-6057

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Ulan-Ude

Tuiana B. Zhamyanova

Chita State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0009-0009-6775-5794

Student

Russian Federation, Chita

Natalia A. Vayrakh

Chita State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0009-0005-6693-2702

Student

Russian Federation, Chita

Anastasiia S. Dyachkovskaya

Chita State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0009-0003-9606-7903

Student

Russian Federation, Chita

Anna K. Kolodezhnaya

Chita State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0009-0006-3434-9907

Student

Russian Federation, Chita

References

Supplementary files