Effect of platelet-rich plasma on ovarian function recovery after cystectomy: A prospective cohort study

Full Text

Введение

Лапароскопическая цистэктомия (ЛЦ) на сегодняшний день рассматривается как «золотой стандарт» хирургического лечения доброкачественных образований яичников, позволяя максимально снизить объем интраоперационных осложнений [1, 2]. Однако накопленный клинический опыт показывает, что такое вмешательство не лишено риска: повреждение коркового слоя яичника во время операции может приводить к снижению овариального резерва. Это подтверждается снижением уровня антимюллерова гормона (АМГ) и уменьшением количества антральных фолликулов (КАФ) на ранних этапах послеоперационного наблюдения [3, 4].

В связи с этим актуальной задачей остается поиск методов, которые не только минимизируют вероятность ятрогенного снижения овариального резерва, но и способствуют восстановлению яичниковой ткани. Один из таких подходов – использование аутологичной плазмы, обогащенной тромбоцитами (PRP – Platelet-Rich Plasma) [5]. PRP представляет собой концентрат тромбоцитов, богатый факторами роста и цитокинами (VEGF – фактор роста эндотелия сосудов, EGF – эпидермальный фактор роста, PDGF – тромбоцитарный фактор роста), которые участвуют в активации ангиогенеза, клеточной пролиферации и восстановлении поврежденных структур [5, 6]. Благодаря этим свойствам PRP рассматривается как перспективное средство для стимуляции регенерации овариальной ткани и поддержания фолликулогенеза [5, 7]. Экспериментальные и обзорные данные подтверждают биологическую обоснованность такого подхода, а первые клинические исследования показывают, что интраовариальное введение (ИВ) PRP может положительно влиять на показатели овариального резерва у женщин с нарушениями репродуктивной функции [6–9].

За последние годы опубликовано несколько систематических обзоров и метаанализов, свидетельствующих о том, что ИВ PRP у пациенток с преждевременной недостаточностью яичников или плохим овариальным ответом может ассоциироваться с увеличением числа антральных фолликулов, полученных ооцитов и эмбрионов [1, 2, 9, 10]. В ряде исследований также отмечено улучшение гормонального профиля – повышение уровня АМГ и снижение фолликулостимулирующего гормона (ФСГ) [1, 9, 10]. Значительная гетерогенность исследований, отсутствие единых протоколов и недостаточное количество рандомизированных работ требуют осторожного отношения к полученным результатам. Это подчеркивает необходимость проведения дальнейших, более масштабных исследований для верификации эффективности и безопасности метода [2, 9, 11].

Для объективной верификации эффектов PRP-терапии необходим динамический ультразвуковой контроль. Трансвагинальное ультразвуковое исследование (УЗИ) позволяет отслеживать изменения овариального резерва через динамику КАФ, а также выявлять временные функциональные кисты, которые обычно самостоятельно исчезают в течение нескольких недель [12]. Использование допплерометрии дает возможность дополнительно оценить кровоснабжение яичников, что может отражать процессы восстановления ткани [12]. Однако сведений о том, как часто и с какими особенностями формируются такие образования после введения PRP, пока крайне мало [1, 2, 9], поэтому необходимы дальнейшие исследования.

Цель исследования – оценить влияние ИВ PRP на восстановление овариального резерва у пациенток после ЛЦ доброкачественных образований яичников, а также определить частоту возникновения и сроки спонтанного разрешения транзиторных ретенционных кист в раннем послеоперационном периоде по данным ультразвукового мониторинга.

Материалы и методы

Выполнено проспективное контролируемое клиническое исследование на базе Городской клинической больницы №1 им. Н.И. Пирогова в период с октября 2024 г. по март 2025 г. Протокол исследования одобрен локальным этическим комитетом [ФГАОУ ВО «РНИМУ им. Н.И. Пирогова» (Пироговский Университет), протокол №244 от 21.10.2024]. Все участницы подписали информированное добровольное согласие. В исследование включены 103 пациентки репродуктивного возраста (18–37 лет), которым выполнялась ЛЦ по поводу доброкачественных образований яичников.

Критерии включения в исследование: возраст пациенток от 18 до 37 лет, наличие доброкачественного образования яичника, требующего оперативного лечения.

Овариальный резерв оценивали в соответствии с Болонскими консенсусными рекомендациями. В качестве маркеров сниженного резерва учитывали: снижение уровня АМГ ниже референсных значений (пороговый уровень < 1,1 нг/мл, критический < 0,5 нг/мл) и уменьшение КАФ (менее 5–7), определяемое при трансвагинальном УЗИ [13, 14].

Критерии невключения: злокачественные новообразования в анамнезе, выраженные соматические заболевания, предшествующая гормональная терапия, противопоказания к PRP-терапии (уровень тромбоцитов < 100 × 10⁹/л, лихорадка неясного генеза и др.), аутоиммунные заболевания, патологии системы крови, анемия (гемоглобин < 110 г/л), острые воспалительные процессы, распространенный наружный генитальный эндометриоз (III–IV стадия по классификации ASRM), миома матки с субмукозными или интрамуральными узлами более 4 см, а также отсутствие в планах беременности в ближайшие 12 мес. Все включенные пациентки планировали беременность и не имели установленного диагноза бесплодия до операции.

Пациентки распределены на 2 группы:

1-я группа (n = 51): ЛЦ с ИВ аутологичной PRP;

2-я группа (n = 52): ЛЦ без применения PRP.

PRP-терапия. Для приготовления обогащенной тромбоцитами плазмы использовали стерильные вакуумные пробирки (объем 8 мл, с 3,2% раствором цитрата натрия, Россия), предназначенные для получения PRP. Центрифугирование проводилось однократно (Armed CH80-2S, 2000 g, 5 мин). Согласно данным производителя концентрация тромбоцитов в полученном препарате превышает исходный уровень периферической крови в 3–5 раз, что соответствует приблизительно 600–1200 × 10⁹/л при базовой концентрации 200–250 × 10⁹/л. Индивидуальный подсчет тромбоцитов в образцах PRP в рамках данного исследования не выполнялся, что следует учитывать при интерпретации результатов. Полученную плазму аспирировали в стерильный шприц.

Интраовариальные инъекции выполняли через манипуляционный троакар после завершения цистэктомии. Гемостаз ложа кисты произведен с применением аргоноплазменной энергии аппаратом Plasmaget, оценен в течение 10 мин после извлечения иглы.

Иглу 18 G погружали в корковый слой яичника на глубину 4–5 мм в рекомендуемые точки (отступ от ворот 5–7 мм). В каждую точку вводили 0,5 мл активированной PRP, суммарный объем на яичник составлял 2 мл.

Осложнений по шкале Clavien–Dindo не зарегистрировано.

Инструментальные методы. Трансвагинальное УЗИ выполняли на системе экспертного класса Voluson S10 (GE Healthcare, США) с использованием объемного трансвагинального датчика RIC5-9-D. Исследования проводились одной группой специалистов с применением системы стандартизированного описания O-RADS US (ACR, 2020 г.).

Контрольные УЗИ выполняли через 1, 3 и 6 мес после операции. Регистрируемые параметры: КАФ (сумма фолликулов диаметром 2–10 мм), наличие и морфология ретенционных кист (O-RADS 2), включая размеры, структуру содержимого, толщину стенки, перегородки, показатели васкуляризации по данным цветового допплеровского картирования и энергетического допплеровского картирования.

Ретенционные кисты определялись как однокамерные анэхогенные образования диаметром > 25 мм с тонкой ровной стенкой, без солидных компонентов и патологической васкуляризации.

Лабораторные методы. Гормональный профиль. Забор материала производили во всех исследуемых группах как до хирургического вмешательства, так и после него. Уровни АМГ, ФСГ, лютеинизирующего гормона (ЛГ), эстрадиола, пролактина и тиреотропного гормона оценивали в раннюю фолликулярную фазу (2–3-й день цикла) до операции, а также через 3 и 6 мес методом иммуноферментного анализа (ELISA).

Онкомаркеры и гистология. До операции определяли уровни СА-125 и HE4. Для исключения злокачественного процесса во время операции выполняли срочное гистологическое исследование.

Статистический анализ выполнен с помощью программы StatTech v. 4.8.11. Количественные данные описывали как M ± SD или Me (Q₁–Q₃) в зависимости от распределения (оценивали по критериям Шапиро–Уилка / Колмогорова–Смирнова). Для сравнения групп применяли t-критерий Стьюдента, ANOVA с тестом Тьюки, U-критерий Манна–Уитни или критерий Фридмана с поправкой Холма. Категориальные данные описывали абсолютными и относительными величинами с 95% доверительным интервалом (ДИ) – метод Клоппера–Пирсона; для их сравнения использовали χ² Пирсона или точный критерий Фишера. Рассчитывали отношение шансов (ОШ) с 95% ДИ, при нулевых значениях – с поправкой Холдейна–Энскомба. Различия считали статистически значимыми при p < 0,05.

Результаты

В исследование включены 103 пациентки. Средний возраст составил 31,95 ± 4,95 года (диапазон 19–42 года). Возраст менархе и индекс массы тела (ИМТ) имели непараметрическое распределение.

Результаты сравнительного анализа исходных демографических и гормональных показателей между группами представлены в табл. 1.

 

Таблица 1. Характеристики групп пациенток, которым проводилось оперативное лечение в объеме цистэктомии с введением PRP, и контрольной группы – цистэктомия без введения PRP

Table 1. Characteristics of patient groups undergoing cystectomy with PRP administration and the control group undergoing cystectomy without PRP

Показатель	Операция		p
	1-я группа, основная. Цистэктомия с введением PRP	2-я группа, сравнения. Цистэктомия без введения PRP
Возраст, M ± SD, лет	32,18 ± 4,84	32,18 ± 4,84	0,650
Менархе, Me [Q1; Q3], лет	12,00 [12, 00; 13, 00]	12,00 [12, 00; 13, 00]	0,733
ИМТ, Me [Q1; Q3], кг/м2	20,10 [19, 50; 22, 30]	21,10 [19, 60; 24, 57]	0,338
АМГ до операции, M ± SD, нг/мл	1,72 ± 1,00	1,72 ± 1,00	0,396
ФСГ до операции Me [Q1; Q3], мМЕ/л	5,50 [4, 55; 6, 70]	5,45 [4, 20; 7, 65]	0,792
ЛГ до операции Me [Q1₁; Q3], мМЕ/л	5,30 [4, 40; 7, 30]	4,60 [3, 98; 5, 70]	0,072

 

Распределение пациенток по возрастным группам приведено в табл. 2. Как показал анализ, между группами статистически значимых различий не выявлено (p > 0,05). Таким образом, на момент хирургического вмешательства группы сопоставимы по всем исследованным исходным показателям, включая возраст, распределение по возрастным группам (< 35 и ≥ 35 лет), возраст менархе, ИМТ и базовые уровни маркеров овариального резерва (АМГ, ФСГ, ЛГ).

 

Таблица 2. Распределение пациенток по возрастным группам

Table 2. Distribution of patients by age groups

Показатель	Категории	Операция
		цистэктомия с введением PRP	цистэктомия без введения PRP
Возраст, абс. (%)	До 35 лет, 67 (65,05)	33 (64,7)	34 (65,4)
	Старше 35 лет, 36 (34,95)	18 (35,3)	18 (34,6)

 

Распределение по размеру образований также не имело статистически значимых различий между группами (p = 0,742); табл. 3. Гистологическая структура доброкачественных яичниковых образований в обеих группах приведена в табл. 4.

 

Таблица 3. Сравнительная характеристика размеров образований яичников у пациенток в группах цистэктомии с PRP и без PRP

Table 3. Comparison of ovarian lesion sizes between PRP and non-PRP cystectomy groups

Размер, мм	Операция
	Цистэктомия с PRP, абс. (%)	Цистэктомия без PRP, абс. (%)
20–30	16 (31,4)	13 (25,0)
30–50	25 (49,0)	29 (55,8)
> 50	10 (19,6)	10 (19,2)

 

Таблица 4. Гистологическая структура доброкачественных яичниковых образований

Table 4. Histological types of benign ovarian lesions

Гистологический тип	Абс.	%
Эндометриодная киста	55	53,4
Цистаденома	36	35,0
Зрелая тератома	12	11,7

 

На основании анализа динамики уровня АМГ установлено, что в обеих группах – после цистэктомии с введением PRP (n = 51) и без нее (n = 52) – отмечалось статистически значимое послеоперационное снижение показателя (p < 0,001); рис. 1, табл. 5. Межгрупповые различия уровня АМГ на каждом этапе наблюдения (до операции, через 3 и 6 мес) не выявлены.

 

Рис. 1. Уровень АМГ до операции у пациенток с различными гистологическими типами доброкачественных образований яичников.

Fig. 1. Preoperative AMH levels in patients with different histological types of benign ovarian tumors.

 

Таблица 5. Динамика АМГ на различных этапах после цистэктомии с учетом введения PRP

Table 5. AMH changes at various time points after cystectomy with PRP

Объем операции	До операции, M ± SD [Q1; Q3]	Через 3 мес после операции, M ± SD [Q1; Q3]	Через 6 мес после операции M ± SD [Q1; Q3]	p
Цистэктомия с введением PRP, n = 51	1,72 ± 1,00 [1, 44; 2, 00]	1,08 ± 0,59 [0, 91; 1, 25]	1,15 ± 0,57 [0, 98; 1, 31]	< 0,001a < 0,001b = 0,006c < 0,001d
Цистэктомия без введения PRP, n = 52	1,55 ± 1,01 [1, 27; 1, 83]	0,95 ± 0,53 [0, 80; 1, 09]	0,98 ± 0,55 [0, 83; 1, 14]	< 0,001a < 0,001b < 0,001d
p	0,396	0,235	0,144	–

Примечание. Различия считались статистически значимыми при p < 0,05;

^асравнение показателя внутри групп до операции;

^bсравнение показателя внутри групп до операции – через 3 мес после операции;

^cсравнение показателя внутри групп через 3 мес после операции – через 6 мес после операции;

^dсравнение показателя внутри групп до операции – через 6 мес после операции.

Note. The differences were considered statistically significant at p < 0.05;

^acomparison of the indicator within the groups before surgery;

^bcomparison of the indicator within the groups before surgery – 3 months after surgery;

^ccomparison of the indicator within the groups 3 months after surgery – 6 months after surgery;

^dcomparison of the indicator within the groups before surgery – 6 months after surgery.

 

Анализ динамики КАФ выявил статистически значимые межгрупповые различия в послеоперационном периоде. До операции различий между группами не отмечено (p = 0,089). Через 3 и 6 мес медиана КАФ в группе с введением PRP сохранялась на стабильном уровне, тогда как в группе без PRP наблюдалось ее значительное снижение (p < 0,001). Внутригрупповой анализ не показал достоверной динамики КАФ ни в одной из групп. Подробные данные приведены в табл. 6.

 

Таблица 6. Динамика КАФ на различных этапах после цистэктомии с учетом введения PRP

Table 6. Antral follicle count changes at various time points after cystectomy with PRP

Объем операции	До операции, Me [Q1; Q3]	Через 3 мес после операции, Me [Q1; Q3]	Через 6 мес после операции, Me [Q1; Q3]	p
Цистэктомия с введением PRP (n = 51)	6,00 [4, 00; 8, 00]	6,00 [5, 00; 8, 00]	6,00 [5, 00; 7, 00]	0,440*
Цистэктомия без введения PRP (n = 52)	5,00 [3, 00; 7, 25]	4,00 [3, 00; 5, 00]	4,00 [3, 00; 5, 00]	0,259*
p	0,089	< 0,001	< 0,001	–

*p – уровень статистической значимости при сравнении показателя в динамике (0–3–6 мес) внутри группы.

*p is the level of statistical significance when comparing the indicator over time (0–3–6 months) within the group.

 

Несмотря на некоторое численное преимущество в группе с PRP по частоте наступления как спонтанной беременности (13,7% против 9,6%); табл. 7, так и беременности с помощью вспомогательных репродуктивных технологий (5,9% против 0%) в течение года наблюдения, статистический анализ не подтвердил значимых различий между группами. Результаты могут указывать на потенциальный положительный эффект применения PRP, однако для подтверждения этой тенденции требуются исследования с большей выборкой.

 

Таблица 7. Анализ спонтанного наступления беременности после цистэктомии с PRP и без PRP

Table 7. Spontaneous pregnancy rates following cystectomy with and without PRP

Беременность	Операция, абс. (%)
	с введением PRP	без введения PRP
Наличие	7 (13,7)	5 (9,6)
Отсутствие	44 (86,3)	47 (90,4)

 

У 4 из 51 пациентки (7,8%) в группе с введением PRP в яичники в раннем послеоперационном периоде выявлены ретенционные кисты, диагностировались при контрольном УЗИ в интервале от 2 до 4 нед после оперативного вмешательства, соответствующие типичной ультразвуковой картине доброкачественных однокамерных образований: правильная округлая или овальная форма, однокамерное строение, анэхогенное, однородное содержимое, тонкая гладкая капсула с четкими контурами, размеры 2,5–3,0 см, отсутствие признаков воспалительных изменений или малигнизации.

При динамическом наблюдении установлено, что все кисты подверглись спонтанной регрессии в течение 3 мес после операции без применения медикаментозной терапии или хирургической коррекции. Уменьшение размеров происходило постепенно, с сохранением характерной анэхогенной структуры, вплоть до полного исчезновения.

Ни у одной пациентки формирование ретенционных кист не сопровождалось клиническими проявлениями (болевым синдромом, нарушениями менструального цикла, признаками воспалительного процесса) и не потребовало дополнительного вмешательства.

Обсуждение

Настоящее исследование посвящено оценке эффективности ИВ аутологичной PRP в ткань яичников для сохранения овариального резерва и улучшения репродуктивной функции у пациенток, перенесших цистэктомию по поводу доброкачественных образований яичников.

Результаты демонстрируют сложный характер влияния PRP на овариальную функцию. С одной стороны, отмечено статистически значимое улучшение показателей пула антральных фолликулов в раннем послеоперационном периоде в группе с применением PRP. Этот положительный эффект согласуется с данными фундаментальных исследований, описывающих регенеративный потенциал PRP, обусловленный высоким содержанием факторов роста (VEGF, FGF, EGF, TGF-β, IGF-I, PDGF), которые стимулируют ангиогенез, пролиферацию клеток и подавляют апоптоз [15, 16]. Можно предположить, что локальное введение PRP создает благоприятную паракринную среду, способствующую поддержанию жизнеспособности фолликулов и защите их от ишемического и окислительного стресса, неизбежно возникающего во время хирургического вмешательства [8, 17].

Однако выявленное морфологическое улучшение не сопровождалось сопоставимыми изменениями функциональных параметров. Мы не обнаружили статистически значимых различий в динамике уровня АМГ между группами в отдаленном периоде наблюдения. Аналогичным образом, хотя в группе PRP отмечалась тенденция к увеличению частоты наступления спонтанной беременности (13,7% против 9,6%), эти различия не достигли статистической значимости (p = 0,555).

Отсутствие значимого улучшения функциональных показателей можно объяснить несколькими факторами. Во-первых, механизм прямого воздействия PRP на процессы фолликулогенеза и созревания ооцитов у человека остается недостаточно изученным. Для запуска полноценного роста примордиальных фолликулов может требоваться более длительное воздействие или иной протокол активации, нежели однократное интраоперационное введение [8, 18, 19].

С другой стороны, важным наблюдением стало формирование ретенционных кист у 7,8% пациенток в группе PRP в первые 4 нед после операции, которые самостоятельно регрессировали в течение последующих 3 мес. Важно, что эти образования подверглись спонтанной регрессии в течение 3 мес, что согласуется с данными о безопасности аутологичной PRP-терапии. Это наблюдение расширяет наше понимание возможных реакций овариальной ткани на введение PRP и требует дальнейшего изучения для оптимизации протокола лечения и минимизации подобных явлений.

Таким образом, полученные данные свидетельствуют о биологической активности PRP в ткани яичника, что проявляется в его влиянии на фолликулярный пул, но также и в формировании временных кист как биологического ответа. Вместе с тем они ставят под сомнение достаточность однократного интраоперационного применения PRP для значимого и долговременного улучшения овариальной функции и репродуктивных показателей.

Заключение

Применение PRP во время цистэктомии яичников является перспективной, но требующей дальнейшего изучения методикой. Для окончательной оценки эффективности необходимы крупные рандомизированные контролируемые исследования с большим размером выборки, унифицированным протоколом приготовления и введения PRP, а также с более длительным периодом наблюдения.

Интраоперационное введение аутологичной PRP при цистэктомии доброкачественных образований яичников положительно влияло на сохранение пула антральных фолликулов. Однако этот морфологический эффект не сопровождался статистически значимым изменением уровня АМГ или частоты наступления беременности в краткосрочном периоде.

Транзиторные ретенционные кисты выявлялись у 7,8% пациенток и регрессировали самостоятельно в течение 3 мес без клинических проявлений, что подтверждает безопасность метода. Дальнейшие крупномасштабные рандомизированные исследования со стандартизированными протоколами и длительным наблюдением необходимы для окончательной оценки эффективности PRP.

Раскрытие конфликта интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Disclosure of interest. The authors declare that they have no competing interests.

Вклад авторов. Авторы декларируют соответствие своего авторства международным критериям ICMJE. Ю.Э. Доброхотова – управление проектом, редактирование статьи, надзор; М.Д. Казиева – предоставление ресурсов, исследование, курация данных, сбор и анализ литературных источников, написание текста и редактирование статьи; И.Ю. Ильина – предоставление ресурсов, курация данных, редактирование статьи; Д.М. Ибрагимова – предоставление ресурсов, М.Р. Нариманова – курация данных, концептуализация; Д.М. Калиматова – обзор литературы, сбор и анализ литературных источников, написание текста и редактирование статьи; С.Э. Сафарли – обзор литературы, сбор и анализ литературных источников, визуализация.

Authors' contribution. The authors declare the compliance of their authorship according to the international ICMJE criteria. Yu.E. Dobrokhotova – project administration, writing – review & editing, supervision; M.D. Kazieva – investigation, resources, data curation, collection and analysis of literary sources, writing – review & editing, I.Yu. Ilina – data curation, resources, editing, D.M. Ibragimova – resources, M.R. Narimanova – conceptualization, data curation, D.M. Kalimatova – collection and analysis of literary sources, writing – review & editing, S.E. Safarli – collection and analysis of literary sources, visualization.

Источник финансирования. Авторы декларируют отсутствие внешнего финансирования для проведения исследования и публикации статьи.

Funding source. The authors declare that there is no external funding for the exploration and analysis work.

Раскрытие информации об использовании ИИ. При написании статьи ИИ не использовался.

Disclosing the use of AI. No AI was used when writing the article.

Соответствие принципам этики. Протокол исследования одобрен локальным этическим комитетом [ФГАОУ ВО «РНИМУ им. Н.И. Пирогова» (Пироговский Университет), протокол №244 от 21.10.2024]. Одобрение и процедуру проведения протокола получали по принципам Хельсинкской декларации.

Compliance with the principles of ethics. The study protocol was approved by the local ethics committee [Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University), Minutes No. 244, 21.10.2024]. Approval and protocol procedure was obtained according to the principles of the Declaration of Helsinki.

Информированное согласие на публикацию. Пациентки подписали форму добровольного информированного согласия на публикацию медицинской информации.

Consent for publication. Written consent was obtained from the patients for publication of relevant medical information and all of accompanying images within the manuscript.

About the authors

Yulia E. Dobrokhotova

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)

Email: mila1705@bk.ru
ORCID iD: 0000-0002-7830-2290

D. Sci. (Med.), Prof.

Russian Federation, Moscow

Milana D. Kazieva

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)

Author for correspondence.
Email: mila1705@bk.ru
ORCID iD: 0009-0004-2567-6215

Teaching Assist.

Russian Federation, Moscow

Irina Y. Ilina

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University); Yaroslavl State Medical University

Email: mila1705@bk.ru
ORCID iD: 0000-0001-8155-8775

D. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow; Yaroslavl

Dzhamilya M. Ibragimova

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)

Email: mila1705@bk.ru
ORCID iD: 0000-0002-8738-868X

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

Metanat R. Narimanova

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)

Email: mila1705@bk.ru
ORCID iD: 0000-0003-0677-2952

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

Donna M. Kalimatova

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)

Email: mila1705@bk.ru
ORCID iD: 0000-0002-2487-9086

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

Sabina E. Safarli

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)

Email: mila1705@bk.ru
ORCID iD: 0009-0001-7966-7486

Postgraduate Student

Russian Federation, Moscow

References

Supplementary files