Menstrual health and menstrual hygiene of adolescence as factors determining the health of a future woman: a multicentral study

Full Text

Введение

Современная Россия, как и большинство стран Европы и Центральной Азии¹, переживает кризисную демографическую ситуацию, характеризующуюся прогрессивным снижением показателей рождаемости и старением населения [1, 2]. В создавшихся условиях особенно важно качество демографического потенциала популяции, а именно состояние репродуктивного здоровья людей молодых возрастных групп, которые в ближайшие десятилетия будут наиболее активно участвовать в процессах воспроизводства населения. В соответствующем указе президента России к первой национальной цели «Сохранение населения, укрепление здоровья и повышение благополучия людей, поддержка семьи» относится целевой показатель деторождений на 1 женщину: так, к 2030 г. суммарный коэффициент рождаемости должен составить 1,6, к 2036 г. – 1,8². В свете изложенного подросткам и молодежи уделяется особое внимание правительства при формировании приоритетных направлений медико-социальной и демографической политики государства.

Пубертатный период – ответственный и сложный этап в жизни девочек, поскольку он сопровождается значительными гормонально-метаболическими, функциональными, физическими и психологическими изменениями, которые оказывают существенное воздействие на общее и репродуктивное здоровье и качество последующей жизни. В этот период формируются навыки самоконтроля менструального цикла (МЦ), гигиенические привычки, репродуктивные установки, которые будут влиять на гинекологическое здоровье и репродуктивный выбор взрослой женщины [3].

Общепризнано, что менструальная функция и нормальный МЦ – это важные интегративные критерии здоровья женщины. Многолетние междисциплинарные исследования и практический опыт сформировали представление об МЦ как значимом факторе, влияющем на физическое, психическое и социальное благополучие. В 2019 г. для поддержки, координации и усиления коллективной научно обоснованной информационно-просветительской деятельности создано международное межотраслевое объединение специалистов The Global Menstrual Collective (www.globalmenstrualcollective.org), терминологическая группа которого впервые сформулировала и внедрила в практику и документооборот термины «менструальное здоровье» (МЗ) и «менструальная гигиена» (МГ). МЗ – это состояние полного физического, психического и социального благополучия, а не просто отсутствие заболеваний или нарушений, связанных с МЦ [4]. Это определение МЗ соответствует определению здоровья, данному Всемирной организацией здравоохранения, и учитывает психическое, социальное и физическое благополучие [5]. Эксперты подчеркивают, что из основного определения МЗ следуют условия и требования, необходимые для достижения этого состояния, среди которых одним из основных является МГ: уход за собой и гигиена во время менструаций, материалы, средства и услуги для ухода за телом во время менструации. Недостаточное соблюдение правил гигиены во время менструации может привести к физическим, социальным, психологическим, образовательным, межличностным проблемам, создавать риск возникновения инфекционно-воспалительных заболеваний репродуктивных органов и иметь долгосрочные последствия для женского здоровья [5–7].

Цель исследования – анализ характеристик МЗ и МГ девушек-подростков с позиций оценки риска репродуктивных нарушений.

Материалы и методы

Дизайн: кросс-секционное одномоментное исследование. Проведено анонимное онлайн-интервьюирование школьниц и учащихся колледжей 13–17 лет по анкете, составленной на основе соответствующих документов Всемирной организации здравоохранения и Детского фонда Организации Объединенных Наций (UNICEF – United Nations Children’s Fund) [4, 8].

Статистическая база данных сформирована по сведениям 3668 анкет девушек-подростков, проживающих в городских и сельских территориях 4 субъектов Дальневосточного федерального округа: Амурской области, Забайкальского края, республик Бурятия, Саха (Якутия).

Анализ проведен по полным данным (complete case analysis). Количественные данные, имеющие распределение, отличное от нормального согласно критерию Колмогорова–Смирнова, представлены в виде медианы, 1 и 3-го квартилей. Сравнение 2 независимых исследуемых групп проводили с помощью следующих инструментов: по количественному признаку – посредством U-критерия Манна–Уитни, номинальных данных – с применением критерия χ² Пирсона. Силу связи между изучаемым признаком и кластерной принадлежностью оценивали по величине показателя отношения шансов (ОШ). Доверительные интервалы (ДИ) строились для доверительной вероятности p=95%. Различия считали значимыми при р<0,05. Для определения риска репродуктивных нарушений в зависимости от значений статистически значимых параметров использовали бинарную логистическую регрессию. Перед построением модели проведена оценка мультиколлинеарности предикторов с помощью коэффициента инфляции дисперсии (variance inflation factor – VIF). Все полученные значения VIF<2,0, что свидетельствует об отсутствии мультиколлинеарности. Диагностическую и прогностическую ценность созданной модели определяли путем построения ROC-кривой (receiver operating characteristic curve) с последующим определением площади под ней (area under the curve – AUC). Оптимальная точка отсечения вероятности определена по максимуму индекса Юдена. Статистический анализ результатов исследования выполнен с помощью пакета программ IBM SPSS Statistics version 25.0 (International Business Machines Corporation, license No. Z125-3301-14, США).

На I этапе анализа полученных данных проведен кластерный анализ (метод К-средних), в качестве переменных для кластеризации использованы регулярность МЦ, интенсивность боли по визуальной аналоговой шкале (ВАШ), частота пропусков учебы, частота гигиенических процедур, самооценка здоровья [4, 8], на основе которого респондентки поделены на 2 группы. Группа низкого репродуктивного риска (n=2104, 57,4%) характризовалась регулярным МЦ, интенсивностью менструальной боли ≤3 баллам по ВАШ, отсутствием пропусков учебы в связи с менструальными проблемами, адекватными гигиеническими практиками, положительной самооценкой здоровья. В другую группу вошли девушки высокого репродуктивного риска (n=1564, 42,6%), имевшие нерегулярный МЦ и/или дисменорею с болью ≥7 баллам по шкале ВАШ, пропуски занятий ≥2 дней в месяц, нарушения гигиены, негативную/нейтральную оценку собственного здоровья.

На II этапе исследования дана углубленная характеристика сравниваемых групп девушек и выполнен многофакторный логистический регрессионный анализ для выявления независимых предикторов отнесения к группе высокого репродуктивного риска.

Результаты

Группы были сопоставимы по возрасту (U=1 842 310; p=0,87), рис. 1.

 

Рис. 1. Возраст пациенток в исследуемых группах.

Fig. 1. Age distribution of participants in the study groups.

 

Доля городских жительниц была статистически значимо большей в группе низкого риска репродуктивных нарушений, в то время как проживание в сельской местности ассоциировалось с риском репродуктивного неблагополучия: 64,2% (1351/2104) vs 49,8% (779/1564, χ²=78,3; p<0,001).

В группе высокого риска менструации наступили достоверно раньше, чем у девушек-подростков, отнесенных к группе низкого риска 11,0 (10,0; 12,0) года vs 12,0 (11,0; 13,0) года (U=1 456 230,0; p<0,001), что, по нашему мнению, негативно сказывается на менструальном благополучии (рис. 2).

 

Рис. 2. Возраст наступления менархе в исследуемых группах.

Fig. 2. Age of menarche in the study groups.

 

МЦ был регулярным у 94,3% (1984/2104) опрошенных группы низкого репродуктивного риска и у 41,2% (644/1564) подростков группы высокого риска (χ²=892,4; p<0,001). В группе низкого репродуктивного риска интенсивность менструального болевого синдрома по шкале ВАШ была значимо ниже, чем в группе высокого риска (U=245 180; p<0,001), что также негативно сказывается на позитивном отношении к менструации у девушек (рис. 3).

 

Рис. 3. Интенсивность менструального болевого синдрома по шкале ВАШ.

Fig. 3. The intensity of menstrual pain syndrome on the VAS scale.

 

Отслеживание и фиксация МЦ – важный аспект своевременного выявления его нарушений и профилактики последующих репродуктивных нарушений [8–10]. Частота ведения календаря менструаций у участниц нашего анкетирования ассоциировалась с более благоприятным репродуктивным прогнозом и была статистически значимо выше в группе низкого риска: 87,4% (1839/2104) vs 52,3% (818/1564, χ²=312,5; p<0,001).

Адекватная частота гигиенических процедур (≥2 раз в день) отмечена у 95,8% (2016/2104) девушек группы низкого репродуктивного риска, доля которых была статистически значимо больше таковой в группе сравнения – 81,5% (1275/1564, χ²=186,2; p<0,001).

С целью повышения точности индивидуального репродуктивного прогноза для девушек-подростков на II этапе исследования мы провели многофакторный логистический регрессионный анализ, который выявил независимые предикторы отнесения девушек к группе высокого репродуктивного риска. Наибольшую предиктивную значимость продемонстрировали следующие переменные: выраженная дисменорея (ОШ 4,2, 95% ДИ 3,5–5,1; p=0,001), нерегулярный МЦ (OШ 3,8, 95% ДИ 3,2–4,6; p=0,002), отсутствие фиксации менструаций в календаре (OШ 2,1, 95% ДИ 1,8–2,5; p=0,015), низкая частота гигиенических процедур (OШ 1,9, 95% ДИ 1,6–2,3; p=0,032) и проживание в сельской местности (OШ 1,4, 95% ДИ 1,1–1,7; p=0,041).

Учитывая дихотомическое распределение зависимой переменной, для создания модели мы использовали бинарную логистическую регрессию (табл. 1).

 

Таблица 1. Оптимальный набор исследованных параметров и их значимость в структуре разработанной модели Table 1. The optimal set of studied parameters and their significance in the developed model
Предиктор	β	SE	Wald χ2	p	ОШ	Границы 95% ДИ
						нижняя	верхняя
Константа	-3,20	0,18	316,44	<0,001	0,04	–	–
X₁ – выраженная дисменорея (боль ≥7 баллам)	1,44	0,12	144,00	0,001	4,2	3,5	5,1
X₂ – нерегулярный МЦ	1,34	0,11	148,84	0,002	3,8	3,2	4,6
X₃ – отсутствие ведения календаря	0,74	0,1	54,76	0,015	2,1	1,8	2,5
X₄ – низкая частота МГ (<2 раз в день)	0,64	0,09	50,41	0,032	1,9	1,6	2,3
X₅ – проживание в селе	0,34	0,08	18,06	0,041	1,4	1,1	1,7
Примечание. β – нестандартизованный коэффициент регрессии, SE – стандартная ошибка коэффициента, Wald χ2 – статистика Вальда. Note. β – unstandardized regression coefficient, SE – standard error of the coefficient, Wald χ² – Wald chi-square statistic.

 

На основе регрессионного анализа сформировано уравнение вероятности отнесения девушек-подростков к группе высокого риска репродуктивных нарушений:

P=1/1+e^{3,2-1,44X1-1,34X2-0,74X3-0,64X4-0,34X5},

где e – экспонента (~2,72), X1–X5 – бинарные переменные, кодируемые как 0 (отсутствие фактора риска) или 1 (наличие фактора риска): X1 – выраженная дисменорея (боль ≥7 баллам по ВАШ), X2 – нерегулярный МЦ, X3 – отсутствие фиксации менструаций в календаре, X4 – недостаточная частота гигиенических процедур (<2 раз в день), X5 – проживание в сельской местности.

AUC составила 0,86 (95% ДИ 0,84–0,88), что свидетельствует о хорошем качестве модели. Оптимальную точку отсечения вероятности определяли по максимуму индекса Юдена

J = Se + Sp – 1,

где Se – чувствительность (доля истинно положительных результатов); Sp – специфичность (доля истинно отрицательных результатов).

При полученной нами оптимальной точке отсечения (пороговое значение) 0,48 чувствительность составила 78,4%, специфичность – 81,2%, точность – 79,9% (рис. 4). Адекватность модели подтверждают коэффициент детерминации Nagelkerke R², равный 0,38, и критерий согласия Хосмера–Лемешова: χ²=6,8 (p=0,56).

 

Рис. 4. Результат ROC-анализа влияния исследуемых параметров на степень риска репродуктивных нарушений.

Fig. 4. The result of the ROC analysis of the influence of the studied parameters on the risk of reproductive disorders.

 

Обсуждение

Выявленными нами значимыми факторами риска репродуктивных нарушений является возраст менархе ранее 12 лет и проживание в сельской местности. К.Х. Алиева и соавт. (2024 г.) также признают, что ранний возраст менархе препятствует формированию позитивного отношения к менструации у девочек [7]. В ряде работ отечественных [7] и зарубежных [11] авторов сделан аналогичный нашему вывод о том, что данный социально-географический статус косвенно характеризует доступность специализированной медицинской помощи, качество санитарного просвещения, особенности образа жизни и возможности соблюдения правил гигиены во время менструации, трудности с которыми в большей степени испытывают жительницы сел³.

Нарушения МЦ широко распространены среди подростков и создают значительные физические, психоэмоциональные и социальные проблемы. По данным различных авторов, общая распространенность нарушений МЦ поразительно высока и достигает 94,4%, а в структуре преобладает дисменорея (72,2%), значительно реже регистрируются обильные менструации (примерно 25%) и олигоменорея (13,9%) [12–15]. Первичная дисменорея является наиболее распространенным гинекологическим нарушением у девушек-подростков, частота которой во всем мире варьируется в зависимости от критериев диагноза и методики подсчета и достигает 93% [12–15]. Факторами риска дисменореи являются возраст менархе ранее 12 лет, семейная отягощенность по дисменорее (в том числе по эндометриозу), дефицит массы тела, наличие психоэмоциональных триггерных факторов (стресс, сексуальное насилие, психические расстройства и др.) [13, 16, 17]. Дисменорея у подростков является причиной ограничений социальной и/или физической активности, связана с худшей учебной успеваемостью [12, 15]. Согласно исследованию P. Prem и соавт. (2025 г.) девушки с дисменореей пропускают в среднем 1,8±0,9 учебных дня за МЦ; 47,2% ограничивают обычную повседневную активность [15]. Общепризнано, что дисменорея – это потенциально модифицируемый фактор риска гинекологических заболеваний, репродуктивных и психических нарушений в дальнейшей жизни девушек-подростков [12–15, 18], поэтому для сохранения репродуктивного здоровья и повышения успеваемости подростков крайне важно включать в образовательные программы информацию о МЗ и ранней диагностике его нарушений [8, 15].

Наши исследования показали, что культура вести менструальный календарь является фактором, снижающим риск репродуктивного неблагополучия. К аналогичному заключению пришли и другие отечественные и зарубежные исследователи. К.Х. Алиева и соавт. (2024 г.) продемонстрировали, что формированию позитивного отношения к менструациям и МГ препятствует отсутствие в семье практики фиксации менструаций (p=0,004) [7]. Другие авторы представили данные о том, что низкий уровень знаний женщин о состоянии МЦ, отсутствие его контроля связаны с неблагоприятными последствиями для репродуктивного здоровья и последующей беременности. Любые способы отслеживания МЦ повышают осведомленность женщин о своем репродуктивном здоровье и формируют позитивное отношение к нему; при этом, по мнению ученых, различные мобильные приложения являются наиболее многообещающими инструментами мониторинга МЦ [19]. При оценке восприятия подписчиками функциональности мобильных приложений для отслеживания менструаций установлено, что большинство из них (62,3%) использовали эти электронные ресурсы в основном для прогнозирования своего следующего МЦ, в результате нерегулярный МЦ был отрицательно связан с частотой ведения календаря (ОШ 0,929; р<0,001) [9].

Согласно результатам исследований, проведенных в Институте женских и гендерных исследований и на кафедре социальной и культурной антропологии Гранадского университета (Гранада, Испания) для повышения влияния контроля МЦ на репродуктивное здоровье с помощью мобильных приложений, оптимально отслеживать 8 характеристик:

1. даты и регулярность МЦ;
2. подготовку к предстоящим месячным;
3. особенности своего организма в течение МЦ;
4. состояние во время менструации;
5. при наличии неблагополучия информировать медицинских работников;
6. состояние здоровья;
7. контрацепцию и планирование беременности;
8. изменения при дальнейшем контроле [10].

Y. Adane и соавт. (2024 г.), как и мы, установили, что проживание в городских районах достоверно связано с соблюдением правил гигиены во время менструации (ОШ 6,43, 95% ДИ 3,52–11,73) [11]. Авторы едины во мнении о том, что недостаточное соблюдение правил МГ у девушек-подростков может привести к физическим, социальным, психологическим и образовательным проблемам [3, 20].

Многочисленные исследования свидетельствуют о том, что недостаточная гигиена во время менструации является значимым фактором риска инфекционно-воспалительных заболеваний репродуктивного тракта [11, 21]. Эксперты считают, что инфекций органов женской репродуктивной системы и их последствий можно избежать, если повысить осведомленность и соблюдать правила МГ. Для девочек-подростков важно своевременно получить информацию о гигиене и здоровье во время менструации, чтобы знать и соблюдать гигиенические нормы [21]. В этом аспекте высокую эффективность продемонстрировали открытые дискуссии с сестрами (ОШ 27,01, 95% ДИ 11,45–63,73), дружеские дискуссии о гигиене МЦ с подругами-школьницами (ОШ 18,67, 95% ДИ 8,45–41,24); также выявлена положительная ассоциация уровня образования матерей и отцов с гигиеническими навыками и практиками у подростков (соответственно ОШ 26,29, 95% ДИ 11,69–59,12 и ОШ 19,21, 95% ДИ 8,51–43,32) [11].

С целью сохранения здоровья будущих матерей в ряде стран мира разрабатываются и активно внедряются образовательные и социальные программы, такие как «Партнерство в поддержку школ для укрепления менструального здоровья и благополучия» (PASS MHW – Partnering to Support Schools to Promote Good Menstrual Health and Well-being), направленные на создание благоприятной, безопасной и комфортной среды для соблюдения МГ [22].

Таким образом, несмотря на научно обоснованную и растущую осведомленность о важности менструальной функции и гигиены для женского здоровья, существует ряд пробелов в просвещении и неудовлетворенные потребности в области менструального здоровья, которые представляют потенциальную угрозу физическому, психическому, академическому, репродуктивному благополучию подростков в настоящем и будущем. Исследования показали, что недостаточные знания в области МЗ и МГ негативно влияют на качество получаемого образования девушек-подростков и служат препятствием для формирования уверенной и разносторонне развитой личности [23].

Информирование, динамический скрининг, повышение клинической компетентности, своевременная консультативная и медицинская помощь – важные инструменты для снижения тяжести проблем, связанных с МЦ в подростковом возрасте, и предотвращения их долгосрочных последствий [14].

Заключение

С позиций оценки качества демографического потенциала Дальневосточного федерального округа 42,6% девушек-подростков относятся к группе высокого риска репродуктивных нарушений и характеризуются более ранним менархе, высокой распространенностью дисменореи, нерегулярностью МЦ, недостаточными гигиеническими навыками и проживанием в сельской местности. В дальнейшем перспективными направлениями в решении данной проблемы мы считаем информационно-просветительскую и образовательную работу с использованием различных форм:

• внедрение в учебных заведениях образовательных программ, направленных на формирование позитивного и ответственного отношения к МЗ и МГ;
• прививание подросткам навыков использования мобильного приложения с автоматизированными рекомендациями по поддержанию менструального здоровья;
• разработка онлайн-модулей для повышения доступности репродуктивного образования жительницам сельской местности.

Разработанная модель может быть внедрена в систему школьной медицины как инструмент раннего выявления девушек группы риска репродуктивных нарушений. При вероятности p≥0,48 рекомендуется направление подростков к врачу – акушеру-гинекологу для углубленного обследования и проведения профилактических мероприятий.

Раскрытие конфликта интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Disclosure of interest. The authors declare that they have no competing interests.

Вклад авторов. Авторы декларируют соответствие своего авторства международным критериям ICMJE. Т.Е. Белокриницкая – концептуализация, управление проектом, написание – рецензирование и редактирование; Н.И. Фролова – управление проектом, формальный анализ, написание – первоначальный вариант; В.А. Мудров – программное обеспечение, валидация, написание – рецензирование и редактирование; В.О. Васильева – исследование, ресурсы, визуализация; Ж.А. Красноярова – исследование, ресурсы; А.А. Очирова – исследование, ресурсы; В.М. Асланова – исследование, ресурсы; А.А. Жерлова – исследование, ресурсы; К.С. Ускова – исследование, ресурсы; Ю.А. Руписова – исследование, ресурсы.

Authors’ contribution. The authors declare the compliance of their authorship according to the international ICMJE criteria. T.E. Belokrinitskaya – conceptualization, project management, writing – reviewing and editing; N.I. Frolova – project management, formal analysis, writing – a draft; V.A. Mudrov – software, validation, writing – reviewing and editing; V.O. Vasilyeva – study conduction, resources, visualization; Zh.A. Krasnoyarova – study conduction, resources; A.A. Ochyrova – study conduction, resources; V.M. Aslanova – study conduction, resources; A.A. Zherlova – study conduction, resources; K.S. Uskova – study conduction, resources; Iu.A. Rupisova – study conduction, resources.

Источник финансирования. Авторы декларируют отсутствие внешнего финансирования для проведения исследования и публикации статьи.

Funding source. The authors declare that there is no external funding for the exploration and analysis work.

Раскрытие информации об использовании ИИ. При написании статьи ИИ не использовался.

Disclosing the use of AI. No AI was used when writing the article.

 

¹ Рождаемость в Европе и Центральной Азии: кризис выбора, а не чисел (https://www.ungeneva.org/ru/news-media/news/2025/07/108411/rozhdaemost-v-evrope-i-centralnoy-azii-krizis-vybora-ne-chisel Rozhdaemost v Evrope i Tsentralnoi Azii: krizis vybora, a ne chisel).

² Указ Президента Российской Федерации от 07.05.2024 №309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» (https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/408892634).

³ Фролова Н.И. Основные предикторы и конфаундеры репродуктивных нарушений у женщин раннего фертильного возраста: автореф. дис. … д-ра мед. наук. Иркутск, 2020. 44 с.

About the authors

Tatiana E. Belokrinitskaya

Chita State Medical Academy

Author for correspondence.
Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-5447-4223

D. Sci. (Med.), Prof.

Russian Federation, Chita

Nataly I. Frolova

Chita State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-7433-6012

D. Sci. (Med.), Assoc. Prof.

Russian Federation, Chita

Viktor A. Mudrov

Chita State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-5961-5400

D. Sci. (Med.), Assoc. Prof.

Russian Federation, Chita

Viktoriia O. Vasilyeva

Chita State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0009-0008-1774-6059

Resident

Russian Federation, Chita

Zhanna A. Krasnoyarova

Chita State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0009-0005-7872-5364

Resident

Russian Federation, Chita

Anna A. Ochyrova

Chita State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0009-0008-3465-2644

Resident

Russian Federation, Chita

Valeri M. Aslanova

Chita State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0009-0009-5742-5230

Resident

Russian Federation, Chita

Aleksandra A. Zherlova

Chita State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0009-0003-6508-2852

Resident

Russian Federation, Chita

Kseniia S. Uskova

Chita State Medical Academy

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0009-0004-5583-8553

Student

Russian Federation, Chita

Iuliia A. Rupisova

Children's Clinical Medical Center in Chita

Email: tanbell24@mail.ru
ORCID iD: 0009-0006-1577-297X

MD, Obst./Gyn.

Russian Federation, Chita

References

Supplementary files