Prenatal probiotics: A simple approach to enhance lactation safety. A prospective randomized study

Full Text

Введение

До середины 2010-х годов в акушерстве и неонатологии господствовала гипотеза о том, что грудное молоко стерильно, а любые бактерии, обнаруживаемые в нем, являются исключительно результатом контаминации кожной флорой матери или оральным микробиомом младенца в процессе сосания. Однако развитие методов секвенирования следующего поколения (Next-Generation Sequencing – NGS) и высокоточного культивирования на анаэробных средах полностью опровергло эту точку зрения.

В настоящее время убедительно доказано, что грудное молоко содержит собственную относительно стабильную микробную экосистему, включающую более 200 видов бактерий. Доминирующими таксонами в ней являются представители родов Staphylococcus, Streptococcus, Lactobacillus, Bifidobacterium и Propionibacterium [1]. Более того, состав этого микробиома не случаен: он демонстрирует выраженное сходство с материнским кишечным микробиомом и существенно отличается от микробиома кожи или ротовой полости. Это наблюдение послужило отправной точкой для поиска механизмов, связывающих кишечную микробиоту матери с микробиотой молочной железы.

Ключевым открытием последнего десятилетия стала верификация энтеромаммарного пути – физиологического механизма, обеспечивающего направленную транслокацию определенных бактерий из кишечника матери в молочную железу в период лактации. Согласно этой модели специализированные подмножества кишечных дендритных клеток, несущих маркер CD18+, способны захватывать живые бактерии в просвете кишечника матери через M-клетки, расположенные в пейеровых бляшках терминального отдела подвздошной кишки. Затем эти клетки с захваченными бактериями транспортируются по лимфатической системе через мезентериальные лимфатические узлы и под действием гормональных и иммунологических сигналов мигрируют в паренхиму молочной железы, высвобождая живые бактерии в альвеолярное молоко [2, 3]. Данный механизм имеет глубокое эволюционное происхождение: он направлен на «праймирование» иммунной системы новорожденного, формирование толерантности к симбиотической микробиоте и защиту от колонизации патогенными микроорганизмами [4].

Прямое экспериментальное доказательство существования энтеромаммарного пути в отношении пробиотических культур получено L. Yang и соавт. (2024 г.). Исследователи использовали генетически маркированный штамм Lacticaseibacillus rhamnosus, который вводили беременным женщинам, начиная с 35-й недели гестации. Прием этого штамма приводил к его обнаружению в грудном молоке уже через 2–4 нед после начала приема (т.е. к моменту родов или в первые дни лактации) и, что наиболее важно, в фекалиях младенцев в течение первых 6 мес жизни. Это явилось прямым доказательством вертикальной передачи живых пробиотических бактерий от матери к ребенку через молоко [5].

Цель исследования – оценить влияние пероральных пробиотиков на микробиоту грудного молока, частоту лактационных осложнений у родильниц и состояние новорожденных в первые 6 нед жизни.

Материалы и методы

Проведено проспективное рандомизированное клиническое исследование с участием 80 беременных женщин. Перед началом исследования все пациентки подписали информированное добровольное согласие.

Критерии включения: пациентки с прогрессирующей одноплодной беременностью сроком > 12 нед, планирование грудного вскармливания, отсутствие воспалительных заболеваний органов малого таза, согласие принять участие в исследовании.

Критерии невключения: наличие воспалительных заболеваний органов малого таза, высокий риск преэклампсии по ASTRAIA, индекс массы тела > 29,9 кг/м², беременность, наступившая в ходе экстракорпорального оплодотворения, гестационный сахарный диабет, желудочно-кишечные заболевания, индивидуальная непереносимость пробиотика Энтеролактис Дуо, тяжелая соматическая патология, отказ от участия в исследовании.

Беременных разделили на 3 группы: в группу 1 (контрольную) вошли 25 пациенток, имеющих уровень рН влагалищного содержимого 3,8–4,5. В группу 2 включены 55 беременных с рН > 4,5 без признаков избыточного роста условно-патогенной флоры – УПФ (титр УПФ не превышал таковой лактобактерий), у которых исследована микробиота влагалища с использованием теста «Фемофлор-16». Пациентки группы 2 методом простой рандомизации с использованием запечатанных непрозрачных конвертов распределены в подгруппу 2А, в которой получали пробиотик Энтеролактис Дуо (n = 30), или подгруппу 2Б – без пробиотической коррекции (n = 25); табл. 1. Пациентки подгруппы 2А получали пробиотик Энтеролактис Дуо перорально по 1 саше в день (содержимое растворяли в воде комнатной температуры согласно инструкции). Препарат назначали курсами: в пренатальном периоде – в сроки гестации 12, 24 и 32 нед по 21 дню каждый курс, в постнатальном периоде – ежедневно в течение 6 нед после родов, начиная с 1–2-х суток после родоразрешения. Терапию проводили согласно инструкции по схеме, представленной на рис. 1.

 

Таблица 1. Характеристика групп сравнения (исходные данные)

Table 1. Characteristics of the comparison groups (raw data)

Параметр	Группа 1 (контроль), n = 25	Подгруппа 2А (с пробиотиком), n = 30	Подгруппа 2Б (без пробиотика), n = 25	р
Средний возраст, лет	29,4 ± 4,2	30,1 ± 3,9	29,7 ± 4,5	0,78
рН влагалища	4,1 ± 0,2	4,9 ± 0,3*	4,8 ± 0,3*	< 0,01
Индекс массы тела до беременности	22,4 ± 3,1	23,7 ± 3,5	24,1 ± 3,8	0,23

*p < 0,05 по сравнению с группой 1.

 

Рис. 1. Схема применения перорального пробиотика в исследовании.

Fig. 1. Regimen of oral probiotic use in the study.

 

После завершения пренатального этапа исследования всем пациенткам (n = 80) в раннем послеродовом периоде (на 3–5-е сутки) проводили забор грудного молока для микробиологического исследования. Образцы молока (5–10 мл) после обработки сосков антисептиком и сцеживания первой порции собирали в стерильные контейнеры с последующим посевом на селективные питательные среды. Идентификацию микроорганизмов проводили с помощью масс-спектрометрии MALDI-TOF (Bruker, Германия); рис. 2.

 

Рис. 2. Пример забора биоматериала у пациентки из подгруппы 2А из обеих молочных желез.

Fig. 2. Example of biomaterial sampling from both mammary glands in a subgroup 2A patient.

 

Кроме того, в течение первых 6 нед послеродового периода оценивались следующие исходы:

1. частота лактостаза, требующего дополнительной терапии;
2. частота лактационного мастита (диагностированного клинически – болезненность, гиперемия, уплотнение, лихорадка – и подтвержденного лейкоцитозом, повышенным уровнем С-реактивного белка);
3. состояние новорожденного: частота срыгиваний, кишечных колик (критерии Wessel – плач > 3 ч в день ≥ 3 дней в неделю), нарушений прибавки массы тела, а также случаев неонатального конъюнктивита и омфалита, потенциально связанных с инфицированием патогенной флорой из грудного молока.

Статистическую обработку выполняли с помощью точного критерия Фишера. Различия считали значимыми при p < 0,05.

Энтеролактис Дуо – синбиотик, содержащий пробиотический компонент в виде лиофилизированных живых лактобактерий Lacticaseibacillus paracasei DG, или DSM 34154, а также пребиотик инулин в дозе 4 г.

Всех пациенток обследовали согласно Приказу Минздрава России от 20.10.2020 №1130н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология»». Участницы подписали добровольное информированное согласие на участие в исследовании.

Результаты

Беременные и родильницы. Результаты бактериологического посева грудного молока, выполненного всем родильницам в раннем послеродовом периоде, представлены в табл. 2.

 

Таблица 2. Результаты бактериологического посева грудного молока, абс. (%)

Table 2. Results of breast milk culture, n (%)

Микроорганизм	Группа 1 (контроль), n = 25	Подгруппа 2А (с пробиотиком), n = 30	Подгруппа 2Б (без пробиотика), n = 25	р (1–2А)	р (1–2Б)	р (2А–2Б)
Рост патогенной флоры, всего	2 (8)	5 (16,67)	14 (56)	0,435	< 0,001*	0,003*
В том числе:
S. aureus	1 (4)	3 (10)	8 (32)	0,62	0,01*	0,048*
S. agalactiae	0	0	3 (12)	1,00	0,096	0,096
E. coli	0	1 (3,3)	3 (12)	1,00	0,112	0,321
K. pneumoniae	1 (4)	1 (3,3)	4 (16)	1,00	0,187	0,169
Ассоциации 2–3 видов	0	0	3 (12)	1,00	0,096	0,096

*Здесь и далее в табл. 3, 4: статистически значимые различия (р < 0,05).

 

В контрольной группе (в группе 1, n = 25), состоявшей из пациенток с физиологическим уровнем рН влагалищного содержимого (3,8–4,5), патогенная флора в грудном молоке обнаружена лишь в 2 (8%) случаях. В 1 (4%) случае выделен Staphylococcus aureus, в 1 (4%) – Klebsiella pneumoniae. Ассоциативного роста нескольких видов микроорганизмов не зарегистрировано.

В подгруппе 2А (у получавших пробиотик Энтеролактис Дуо, n = 30) частота выявленной патогенной флоры составила 16,67% (n = 5). Спектр выделенных микроорганизмов представлен S. aureus (10%, n = 3), E. coli (3,3%, n = 1) и K. pneumoniae (3,3%, n = 1). Streptococcus agalactiae и ассоциаций нескольких видов в данной подгруппе не обнаружено.

Наиболее неблагоприятную картину наблюдали в подгруппе 2Б (у не получавших пробиотик, n = 25), где рост патогенной флоры зарегистрирован у 14 (56%) пациенток. Доминирующим патогеном являлся S. aureus, выявленный в 8 (32%) случаях. Обращает на себя внимание также выделение S. agalactiae у 3 (12%) пациенток, E. coli – у 3 (12%), K. pneumoniae – у 4 (16%). Кроме того, у 3 (12%) пациенток обнаружен ассоциативный рост 2–3 видов микроорганизмов одновременно, что свидетельствует о значительном нарушении микробиоценоза грудного молока в данной группе.

Для иллюстрации изменений микробиоценоза влагалища и состава грудного молока в сравниваемых группах на рис. 3 и 4 представлены результаты обследования отдельных пациенток.

 

Рис. 3. Определение состояния влагалищной микробиоты на сроке 12 нед до приема пробиотиков (a) и на сроке 16 нед после приема пробиотиков (b) у одной из пациенток группы 2А, результаты бактериологического исследования грудного молока в подгруппе 2А (c).

Fig. 3. Assessment of the vaginal microbiota at 12 weeks before receiving probiotics (a) and at 16 weeks after receiving probiotics (b) in one of the group 2A patients; the results of breast milk culture in subgroup 2A (c).

 

Рис. 4. Определение состояния влагалищной микробиоты на сроке 12 нед (a) и 16 нед (b) у одной из пациенток подгруппы 2Б, результаты бактериологического исследования грудного молока в подгруппе 2Б (c).

Fig. 4. Assessment of the vaginal microbiota at 12 weeks (a) and 16 weeks (b) in one of the subgroup 2B patients; the results of breast milk culture in subgroup 2B (c).

 

У подавляющего большинства беременных, получавших с 12–14 нед гестации пробиотик (см. рис. 3, a), уже на сроке 16–17 нед регистрировали нормоценоз влагалища с преобладанием лактобактерий (см. рис. 3, b). У этих же пациенток в раннем послеродовом периоде при бактериологическом посеве грудного молока рост патогенной флоры и УПФ отсутствовал (см. рис. 3, c). В представленном примере количество колониеобразующих единиц составило менее 5 КОЕ/мл, что соответствует нормальным значениям. Лишь у 5 (16,7%) из 30 женщин подгруппы 2А выявлены единичные микроорганизмы в низком титре, не сопровождавшиеся клиническими проявлениями мастита. Таким образом, пренатальная пробиотическая коррекция обеспечивала защиту грудного молока от патогенной колонизации у 83,3% родильниц.

Совершенно иную картину наблюдали у беременных, не получавших пробиотическую поддержку. Уже в I триместре у них определен стойкий дисбиоз влагалища (рН > 4,5). Характерный пример приведен на рис. 4, a: общая бактериальная масса составила 10⁴ КОЕ/мл, при этом содержание Lactobacillus spp. было снижено (10³ КОЕ/мл, относительная доля – 59–79%). Динамическая оценка влагалищной микробиоты у этой же пациентки показала, что к 16 нед произошло резкое снижение количества лактобактерий (рис. 4, b). В послеродовом периоде у 14 из 25 пациенток подгруппы 2Б в грудном молоке высевалась патогенная флора или УПФ в диагностически значимом титре (≥ 10³ КОЕ/мл). Пример, представленный на рис. 4, c, демонстрирует рост K. pneumoniae в титре 10⁷ КОЕ/мл – сверхвысокая обсемененность, многократно превышающая референсный интервал.

Таким образом, частота выявления патогенной флоры в подгруппе без пробиотической коррекции (56%) более чем в 3 раза превышала таковую в группе с пробиотиком (16,67%) и в 7 раз в контрольной группе (8%).

Для оценки влияния пренатальной пробиотической коррекции на течение послеродового периода проведен сравнительный анализ частоты лактостаза и лактационного мастита у родильниц 3 групп: контрольной (физиологический рН влагалища, n = 25), подгруппы 2А (получавшей синбиотик Энтеролактис Дуо, n = 30) и подгруппы 2Б (не получавшей пробиотик, n = 25).

Как показано в табл. 3, частота лактостаза, потребовавшего лечения, в подгруппе 2Б составила 56% (14 из 25), что достоверно превышало аналогичные показатели как в контрольной группе (4%; p < 0,001), так и в подгруппе 2А (6,7%; p < 0,001). При этом между контрольной группой и подгруппой, получавшей пробиотик, статистически значимых различий не выявлено (p = 1,00), что свидетельствует о нормализующем действии пренатальной коррекции.

 

Таблица 3. Лактационные осложнения у родильниц, абс. (%)

Table 3. Lactation complications in new mothers, n (%)

Осложнение	Группа 1 (контроль), n = 25	Подгруппа 2А (с пробиотиком), n = 30	Подгруппа 2Б (без пробиотика), n = 25	р (1–2А)	р (1–2Б)	р (2А–2Б)
Лактостаз, требующий лечения	1 (4)	2 (6,7)	14 (56)	1,00	< 0,001*	< 0,001*
Лактационный мастит (всего):	0	1 (3,3)	8 (32)	1,00	0,002*	0,006*
неинфекционный (серозный)	0	1 (3,3)	3 (12)	1,00	0,112	0,321
инфильтративный/гнойный	0	0	5 (20)	1,00	0,02*	0,018*
Рецидивирующий мастит (> 1 случая)	0	0	3 (12)	1,00	0,096	0,096

 

Общая частота лактационного мастита в подгруппе 2Б достигла 32% (8 из 25), тогда как в контрольной группе случаев мастита не зарегистрировано, а в подгруппе 2А мастит развился лишь у одной (3,3%) пациентки. Различия между подгруппой 2Б и контролем (p = 0,002), а также между подгруппами 2Б и 2А (p = 0,006) являлись статистически значимыми. При анализе форм мастита установлено, что серозный (неинфекционный) мастит наблюдали у 3,3% в подгруппе 2А и у 12% в подгруппе 2Б (p = 0,321, различия не значимы). Напротив, инфильтративный и гнойный мастит встречали исключительно в подгруппе 2Б – у 5 (20%) пациенток. Различия между подгруппой 2Б и контрольной группой (p = 0,020), а также между подгруппами 2Б и 2А (p = 0,018) находились на уровне статистической значимости. Рецидивирующее течение мастита (более одного эпизода) зафиксировано только в подгруппе 2Б (12%), а различия с другими группами не достигли значимости (p = 0,096), что обусловлено недостаточной выборкой для данного редкого исхода.

Новорожденные. В исследовании оценивали влияние перорального синбиотика на желудочно-кишечные симптомы, инфекционные осложнения и антропометрические нарушения у новорожденных в первые 6 нед жизни (табл. 4).

 

Таблица 4. Состояние новорожденных в первые 6 нед жизни, абс. (%)

Table 4. Status of newborns in the first 6 weeks of life, n (%)

Показатель	Группа 1 (контроль), n = 25	Подгруппа 2А (с пробиотиком), n = 30	Подгруппа 2Б (без пробиотика), n = 25	р (1–2А)	р (1–2Б)	р (2А–2Б)
Желудочно-кишечные симптомы
Срыгивания > 5 раз в день	2 (8)	3 (10)	8 (32)	1,0	0,037*	0,048*
Кишечные колики (критерии Wessel)	3 (12)	4 (13,3)	11 (44)	1,0	0,01*	0,012*
Метеоризм	4 (16)	5 (16,7)	10 (40)	1,0	0,064	0,071
Патологические примеси в стуле	0 (0)	1 (3,3)	5 (20)	1,0	0,02*	0,089
Инфекционные осложнения
Неонатальный конъюнктивит	1 (4)	1 (3,3)	2 (8)	1,0	0,609	0,594
Омфалит (легкие формы)	0 (0)	0 (0)	1 (4)	1,0	0,5	0,455
Энтероколит	0 (0)	0 (0)	2 (8)	1,0	0,235	0,224
Антропометрические нарушения
Дефицит массы тела > 10% к 1 мес	2 (8)	2 (6,67)	4 (16)	1,0	0,413	0,402

 

Наиболее убедительные различия между группами зафиксированы в отношении кишечных колик: в подгруппе 2Б колики (диагностированные по критериям Wessel) развились у 11 (44%) новорожденных, что достоверно превышало показатели как в контрольной группе (12%; p = 0,010), так и в подгруппе 2А (13,3%; p = 0,012). При этом между контрольной группой и подгруппой, получавшей пробиотик, различий не наблюдали (p = 1,00). Частота срыгиваний (более 5 раз в день) в подгруппе 2Б составила 32%, что значимо выше, чем в контроле, и находилась на границе статистической значимости при сравнении с подгруппой 2А (10%; p = 0,048). Метеоризм регистрировали у 40% новорожденных в подгруппе 2Б, тогда как в контроле и подгруппе 2А – лишь у 16 и 16,7% соответственно, однако различия не достигли статистической значимости. Патологические примеси в стуле полностью отсутствовали в контрольной группе, отмечены у 1 (3,3%) ребенка в подгруппе 2А и у 5 (20%) в подгруппе 2Б. Разница между подгруппой 2Б и контрольной группой оказалась значимой (p = 0,020), тогда как при сравнении подгрупп 2А и 2Б значимость не достигнута (p = 0,089). Частота неонатального конъюнктивита была низкой во всех 3 группах и статистически не различалась (p > 0,05). Омфалит в легкой форме зафиксирован только в подгруппе 2Б – у 1 (4%) новорожденного, различия незначимы.

Наибольшее клиническое беспокойство вызывает выявление энтероколита, потребовавшего госпитализации, исключительно в подгруппе 2Б – у 2 (8%) детей, несмотря на отсутствие статистической значимости (p = 0,224–0,235), а сам факт возникновения тяжелой кишечной инфекции только у детей, матери которых не получали пробиотик, подчеркивает протективную роль пренатальной коррекции. Дефицит массы тела более 10% должного к концу первого месяца жизни наблюдали у 2 (8%) детей в контрольной группе, у 2 (6,7%) – в подгруппе 2А, у 4 (16%) – в подгруппе 2Б. Статистически значимых различий между группами не выявлено (p = 0,402).

Таким образом, пренатальная пробиотическая коррекция матери ассоциируется с достоверным снижением частоты кишечных колик у новорожденных, а также с тенденцией к уменьшению срыгиваний и патологических примесей в стуле. Тяжелые инфекционные осложнения встречались только в группе без пробиотика, тогда как антропометрические показатели не различались между группами.

Обсуждение

Проведенное проспективное рандомизированное исследование продемонстрировало, что пренатальная пробиотическая коррекция у беременных с исходным pH влагалищного содержимого > 4,5 ассоциируется с благоприятными изменениями в состоянии микробиоты родильниц и новорожденных. Предполагаем, что улучшение кишечной микробиоты запускает единый механизм: снижается продукция провоспалительных цитокинов, укрепляется барьерная функция кишечной стенки (ограничивается транслокация бактерий и токсинов), нормализуется синтез короткоцепочечных жирных кислот, которые системно модулируют иммунный и метаболический фон. Все это приводит к стабилизации pH влагалища за счет подавления избыточного роста анаэробной и грамотрицательной флоры. Оптимальный pH влагалища (3,8–4,5) через единые системные механизмы иммунной и микробиоценологической регуляции опосредованно формирует более благоприятный состав микробиоты грудного молока: частота выделения патогенов снижается с 56% (в группе без пробиотика) до 16,67% (в группе, получавшей пробиотик). Особого внимания заслуживает практически полное отсутствие S. agalactiae и ассоциативных форм роста в группе с пробиотиком (0% против 12% в группе без пробиотика). Частота выделения S. aureus снизилась с 32 до 10%, а K. pneumoniae – с 16 до 3,3%.

Полученные результаты согласуются с концепцией энтеромаммарного пути формирования микробиоты молочной железы, согласно которой значительная часть бактерий грудного молока имеет кишечное происхождение и транспортируется в молочные железы через лимфатическую систему [2]. При нарушении микробиоценоза кишечника и влагалища (pH > 4,5) создаются условия для транслокации условно-патогенных микроорганизмов, включая S. aureus и S. agalactiae, что повышает риск лактационных осложнений.

S. aureus является наиболее частым возбудителем инфекционного мастита [6]. Исследования показывают, что этот микроорганизм способен формировать биопленки внутри молочных протоков и развивать устойчивость к антибиотикам, что затрудняет его эрадикацию [7]. Снижение частоты выявления S. aureus с 32 до 10% в группе с пробиотиком свидетельствует о его способности подавлять колонизацию золотистого стафилококка за счет продукции антимикробных метаболитов и конкуренции за рецепторы эпителия [8].

Особый клинический интерес представляет влияние пробиотика на S. agalactiae. Данный микроорганизм способен колонизировать протоки молочной железы с достижением высоких концентраций в молоке [9]. При этом заражение новорожденного может происходить не только при прохождении через инфицированные родовые пути, но и через загрязненное грудное молоко [10]. В настоящем исследовании в подгруппе без пробиотика S. agalactiae выделен у 3 (12%) пациенток, тогда как в группе с пробиотиком – ни в одном случае. Хотя различия не достигли статистической значимости, эта тенденция может указывать на потенциальную способность L. paracasei DG подавлять колонизацию S. agalactiae, что особенно актуально в свете отсутствия эффективных и безопасных альтернатив антибиотикопрофилактики у данной категории женщин.

Влияние пренатальной пробиотической коррекции на клинические исходы оказалось не менее выраженным. Частота лактостаза, потребовавшего лечения, в подгруппе 2А (6,7%) была сопоставима с контрольной группой (4%) и достоверно ниже, чем в подгруппе без пробиотика (56%; p < 0,001). Частота лактационного мастита в подгруппе 2Б составила 32% (в том числе 20% – инфильтративные и гнойные формы), тогда как в подгруппе 2А мастит развился лишь в одном случае (3,3%; p = 0,006). Полученные данные согласуются с результатами метаанализов, показавших, что пероральные пробиотики во время беременности снижают частоту мастита на 51% [11]. В Кокрейновском обзоре также отмечено снижение заболеваемости маститом на фоне приема пробиотиков [3].

В связи с этим результаты настоящего исследования позволяют рекомендовать пренатальное применение синбиотиков, содержащих штамм L. rhamnosus, у беременных в качестве эффективной меры профилактики лактационных осложнений (лактостаза и мастита, включая его тяжелые формы). Данная стратегия согласуется с положениями действующих клинических рекомендаций по ведению пациенток с воспалительными заболеваниями молочных желез [12].

В настоящем исследовании также впервые изучено влияние пренатальной пробиотической коррекции у матери на состояние новорожденного. Наиболее убедительные различия зафиксированы в отношении кишечных колик: частота колик в подгруппе 2Б составила 44%, тогда как в контрольной группе и группе с пробиотиком – 12 и 13,3% соответственно. Известно, что дисбиоз кишечника у детей первых месяцев жизни характеризуется повышением содержания условно-патогенных протеобактерий (E. coli, Klebsiella spp.) на фоне снижения лактобацилл и бифидобактерий [13]. Вероятно, снижение микробной нагрузки в грудном молоке на фоне пренатальной пробиотической коррекции способствует формированию более здоровой кишечной микробиоты новорожденного, что клинически проявляется меньшей частотой колик и срыгиваний.

Частота срыгиваний (> 5 раз в день) снизилась с 32% в группе без пробиотика до 10% в группе с пробиотиком (p = 0,048). Патологические примеси в стуле отсутствовали в контрольной группе, встречались у 1 (3,3%) ребенка в подгруппе 2А и у 5 (20%) в подгруппе 2Б. При этом энтероколит, потребовавший госпитализации, зафиксирован исключительно в подгруппе 2Б у 2 (8%) детей. Хотя эти различия не достигли статистической значимости, факт возникновения тяжелой кишечной инфекции только у детей, матери которых не получали пробиотик, имеет клиническую значимость.

Отсутствие достоверных различий по частоте неонатального конъюнктивита, омфалита и дефицита массы тела > 10% к 1-му месяцу жизни (p > 0,05 для всех сравнений) может быть связано с недостаточным размером выборки для выявления различий по относительно редким исходам. Кроме того, 6-недельный период наблюдения мог быть недостаточным для оценки некоторых отсроченных эффектов. В целом полученные данные об улучшении желудочно-кишечных симптомов новорожденных согласуются с результатами исследований, демонстрирующих благоприятное влияние материнской пробиотической поддержки на становление микробиоты ребенка [14].

Использованный в работе синбиотический препарат содержал пробиотический штамм L. paracasei DG. Согласно литературным данным этот штамм устойчив к воздействию кислой среды желудка и ферментам тонкой кишки, а также способен подавлять рост некоторых условно-патогенных бактерий in vitro [8]. В состав препарата также входил пребиотик инулин в дозе 4 г, который служит субстратом для роста и метаболической активности лактобацилл и бифидобактерий в кишечнике [15]. Совокупное действие пробиотического и пребиотического компонентов могло способствовать восстановлению нормобиоценоза кишечника матери и, опосредованно, формированию нормального микробиома грудного молока.

Полученные результаты подтверждают важность концепции преемственности микробиотической поддержки в критические периоды формирования микробиома. Начало коррекции на этапе беременности позволяет оптимизировать микробиоту матери и создать предпосылки для формирования благоприятного микробного окружения новорожденного через энтеромаммарный путь передачи микроорганизмов. В дальнейшем поддержание микробиотического баланса у ребенка может рассматриваться как логичное продолжение пренатальной стратегии и способствовать более гармоничному становлению кишечной микробиоты в раннем постнатальном периоде.

Особый практический интерес представляет возможность продолжения микробиотической поддержки непосредственно у ребенка после рождения. В настоящее время доступна новая форма Энтеролактис Бэби, содержащая тот же штамм L. paracasei DG, разрешенная к применению с 14-го дня жизни. Это позволяет обеспечить преемственность пробиотической поддержки, начиная с периода беременности и лактации у матери и продолжая в раннем постнатальном периоде у ребенка. Такой подход потенциально способствует более эффективному становлению кишечной микробиоты в первые месяцы жизни, когда формируются ключевые механизмы иммунной толерантности, метаболического программирования и резистентности к инфекциям.

Заключение

Результаты исследования в виде снижения обсемененности патогенами с 56% (в группе без пробиотика) до 16,67% (в группе, получавшей пробиотик) позволяют сделать заключение о том, что применение синбиотика, содержащего штамм L. paracasei DG, у беременных с исходным pH влагалища > 4,5 восстанавливает нормобиоценоз кишечника матери, а через снижение системного воспаления, укрепление кишечного барьера и стабилизацию pH влагалища опосредованно оказывает благоприятное влияние на состав микробиоты грудного молока, при этом имеет место тенденция к предотвращению роста S. agalactiae и ассоциативного роста нескольких видов, а также значительно реже встречаются S. aureus, E. coli и K. pneumoniae. Важным клиническим результатом стало снижение частоты лактационных осложнений. У женщин, принимавших пробиотик, значительно реже развивались лактостаз, требующий лечения, и лактационный мастит, включая его тяжелые инфильтративные и гнойные формы. Показатели в этой группе были сопоставимы с контрольной группой, которая исходно имела нормальный pH влагалища и не нуждалась в коррекции. Благоприятное влияние пренатальной пробиотической поддержки распространялось и на состояние новорожденных. У детей, матери которых получали синбиотик, достоверно реже наблюдали кишечные колики, срыгивания и патологические примеси в стуле. Тяжелые инфекционные осложнения, такие как энтероколит, потребовавший госпитализации, встречали только у детей из группы, где матери не получали пробиотик (p > 0,05).

Таким образом, пренатальное назначение синбиотиков беременным с признаками дисбиоза следует рассматривать как эффективную и безопасную стратегию профилактики лактационных осложнений и улучшения состояния новорожденных в первые недели жизни. Полученные результаты обосновывают целесообразность дальнейших исследований в этом направлении для разработки клинических рекомендаций.

Раскрытие конфликта интересов. Авторы заявляют об отсутствии личных, профессиональных или финансовых отношений, которые могли бы быть расценены как конфликт интересов в рамках данного исследования. Независимость научной оценки, интерпретации данных и подготовки рукописи сохранялась на всех этапах работы, включая этап финансирования проекта со стороны ООО «Альфасигма Рус».

Disclosure of interest. The authors declare no personal, professional, or financial relationships that could be regarded as a conflict of interest for this study. The independence of the scientific assessment, data interpretation, and manuscript writing was maintained at all stages of work, including the stage of financing by Alfasigma Rus LLC.

Вклад авторов. Авторы декларируют соответствие своего авторства международным критериям ICMJE. И.А. Лапина – концептуализация, ресурсы, исследование, формальный анализ, написание – первоначальный вариант, написание – рецензирование и редактирование; Ю.Э. Доброхотова – концептуализация, написание – рецензирование и редактирование; М.А. Ольховская – исследование, написание – первоначальный вариант; Т.Г. Чирвон – ресурсы, исследование, написание – первоначальный вариант, формальный анализ.

Authors' contribution. The authors declare the compliance of their authorship according to the international ICMJE criteria. I.A. Lapina – conceptualization, resources, study conduction, formal analysis, writing – a draft, writing – reviewing and editing; Yu.E. Dobrokhotova – conceptualization, writing – reviewing and editing; M.A. Olkhovskaya – study conduction, writing – a draft; T.G. Chirvon – resources, study conduction, writing – a draft, formal analysis.

Источник финансирования. Материал подготовлен при финансовой поддержке ООО «Альфасигма Рус». Спонсор не участвовал в сборе, анализе данных, интерпретации результатов. При подготовке рукописи авторы сохранили независимость мнений.

Funding source. The paper was prepared with the financial support of Alfasigma Rus LLC. The sponsor was not involved in the data collection and analysis and the interpretation of results. In preparing the manuscript, the authors maintained the independence of opinion.

Раскрытие информации об использовании ИИ. При написании статьи ИИ не использовался.

Disclosing the use of AI. No AI was used when writing the article.

Соответствие принципам этики. Протокол исследования одобрен локальным этическим комитетом ФГАОУ ВО «РНИМУ им. Н.И. Пирогова» (Пироговский Университет); протокол №251 от 19.05.2025. Одобрение и процедуру проведения протокола получали по принципам Хельсинкской декларации.

Compliance with the principles of ethics. The study protocol was approved by the local ethics committee of Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University); Minutes No. 251 dated 19.05.2025. Approval and protocol procedure was obtained according to the principles of the Declaration of Helsinki.

Информированное согласие на публикацию. Пациентки подписали форму добровольного информированного согласия на публикацию медицинской информации.

Consent for publication. Written consent was obtained from the patients for publication of relevant medical information and all of accompanying images within the manuscript.

About the authors

Irina A. Lapina

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)

Author for correspondence.
Email: doclapina@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-2875-6307
SPIN-code: 1713-6127

D. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

Yulia E. Dobrokhotova

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)

Email: doclapina@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-7830-2290
SPIN-code: 2925-9948

D. Sci. (Med.), Prof.

Russian Federation, Moscow

Mariya A. Olkhovskaya

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)

Email: doclapina@mail.ru
ORCID iD: 0009-0005-0754-710X

Graduate Student

Russian Federation, Moscow

Tatiana G. Chirvon

Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)

Email: doclapina@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-8302-7510
SPIN-code: 9582-1650

Cand. Sci. (Med.)

Russian Federation, Moscow

References

Supplementary files