Papillomavirus infection of the urogenital tract: epidemiological aspects (review)


Cite item

Abstract

This review shows the influence of regional peculiarities in the distribution and frequency range of the human papillomavirus (HPV), which is necessary to predict the formation of malignant transformation of cervical epithelium, allocation risk of developing a malignant process, as well as for monitoring of HPV infection. Epidemiological studies on the prevalence of HPV allow to allocate the prevailing types of the virus and can serve as a basis for the creation of economically appropriate programs for the prevention and treatment of cervical cancer in different regions.

Full Text

Введение Большая частота заболеваний шейки матки (ШМ) и их неблагоприятное влияние на репродуктивное здоровье женщины определяют необходимость совершенствования диагностики и лечения данной патологии. Слизистая обо- лочка ШМ как пограничный барьер между верхним отде- лом генитального тракта и внешней средой постоянно подвергается воздействию повреждающих факторов [1]. Наиболее агрессивным антигенным воздействием на цер- викальный слизистый покров обладают возбудители ин- фекций, передаваемых половым путем (ИППП). На фоне генитальной инфекции развиваются воспалительные забо- левания ШМ, которые все чаще регистрируются в виде осложненных клинических форм и сопутствуют большин- ству фоновых заболеваний, привлекая пристальное внима- ние клиницистов, так как могут являться основой малигни- зации [2]. Одной из наиболее распространенных ИППП вирусной этиологии является папилломавирусная инфекция (ПВИ), которая, по данным Всемирной организации здравоохра- нения (ВОЗ), признана этиологическим агентом рака ШМ (РШМ) [2-5]. Заболеваемость РШМ, несмотря на доступ- ность диагностики, продолжает занимать второе место в мире в структуре онкогинекологических заболеваний [2]: по данным ВОЗ, ежегодно в мире выявляется около 500 тыс., а в 2012 г. зарегистрировано приблизительно 270 тыс. случаев [5]. Особую тревогу вызывают возрастающая ча- стота запущенных стадий РШМ в возрасте моложе 29 лет и рост смертности среди 35-40-летних женщин [3, 6]. Со- гласно прогнозам ВОЗ число смертей от цервикального рака в 2030 г. возрастет до 435 тыс. [5]. Международная организация по исследованиям в обла- сти рака (IARC) декларировала, что предотвращение зара- жения и персистенции вируса папилломы человека (ВПЧ) однозначно можно считать профилактикой РШМ [7]. Учи- тывая значительную связь между наличием ВПЧ и высоким риском развития цервикальных неоплазий, изучение этио- патогенетических аспектов, исследование эпидемиологии, профилактики, диагностики и лечения ПВИ является од- ним из приоритетных направлений современной меди- цинской науки. Этиология Основной путь инфицирования человека ВПЧ - половой (вне зависимости от форм половых контактов) [8]. Иссле- дования последних лет показали, что большинство жен- щин на протяжении жизни инфицируются этим вирусом. Вероятность заражения при однократном половом кон- такте составляет 46-67%, через 2 года после сексуального дебюта до 82% женщин считаются инфицированными [2]. В условиях высокой распространенности генитальной ПВИ велика передача вируса от матери к плоду. Вирус спо- собен поражать клетки трофобласта, приводя к спонтан- ным абортам и быть причиной возникновения ларингеаль- ного папилломатоза у детей и аногенитальных бородавок у младенцев [8, 9]. Есть вероятность сохранения вирусов в течение определенного времени в отшелушивающихся клетках кожи, поэтому для некоторых заболеваний, вызы- ваемых вирусом, вероятен контактно-бытовой путь зара- жения (бородавки) при условии микроповреждений кожи. К ВПЧ-инфекции у медперсонала может привести вдыха- ние вирусов, содержащихся в дыме, образующемся в ре- зультате лазерной деструкции генитальных бородавок [10]. Особенности этиопатогенеза патологических процессов ШМ, ассоциированных с ПВИ, связаны со строением ви- русных частиц. ВПЧ - широко распространенная и гетеро- генная группа вирусов, относящаяся к семейству Papillo- maviridae, группе Human Papillomavirus и входящая в состав пяти родов, объединяющих различные типы. Это мелкие ДНК-содержащие вирусы, не имеющие внешней оболочки и отличающиеся строгой эпителиотропностью, обладаю- щие способностью вызывать пролиферацию эпителия кожи и слизистых оболочек [2, 3]. В настоящее время известно более 140 разных типов ВПЧ, 40 из них вызывают поражения аногенитальной обла- сти [4, 11]. ВПЧ классифицированы на основании гомологии ДНК, где каждый серотип более чем на 10% отличается от ближайшего генетического родственника, с последую- щей корреляцией типирования, учитывающей биологиче- ское поведение вируса и тканевый тропизм [12]. Все гени- тальные серотипы ВПЧ относятся к роду alphapapillo- mavirus и представлены на основе различий последова- тельностей генов Е6, Е7, L1 шестью филогенетическими группами: a5, a6, a7, a8, a9, a11, которые включают более 45 типов [13]. Онкогенный потенциал папилломавирусов существенно варьирует. По данным европейского отделения Междуна- родного общества по изучению инфекции в акушерстве и гинекологии (I-IDSOG-EUROPE) и других исследователей, ВПЧ подразделяются на генотипы высокого и низкого он- когенного риска [6]. Генотипы низкого риска (6, 11, 42, 43, 44-й) являются причиной остроконечных кондилом и крайне редко связаны с карциномами. Генотипы высокого риска (16, 18, 31, 33, 35, 39, 45, 51, 52, 56, 58, 59, 68-й) выявляются в разных соотношениях при дисплазиях и злока- чественных опухолях ШМ [14]. Геном вирусов папиллом представляет собой кольцевую (эписомальную) ДНК, содержащую до 8 тыс. пар нуклеоти- дов, и состоит из 8 рамок считывания, кодирующих ранние (early) E6, E7, E1, E2, E4, E5 и поздние (late) - L1- и L2-функ- ции. Поздние гены L1 и L2 кодируют структурные белки ви- риона, гены Е1, Е2, Е4 контролируют функции, необходи- мые для репродукции вируса, гены Е5, Е6 и Е7 обладают ак- тивностью, стимулирующей пролиферацию и трансфор- мацию клеток [2, 10]. Наличие генов Е6 и Е7 определяется в геноме всех генотипов ВПЧ, в том числе 6 и 11-го типов, но способствовать раковой трансформации эпителиоцитов могут лишь гены Е6 и Е7 ВПЧ высокой онкогенности [15]. В здоровых клетках, содержащих ВПЧ, существуют фак- торы, контролирующие экспрессию генов Е6 и Е7, к кото- рым относятся цитокины, внутриклеточные сигнальные ме- диаторы (протеинфосфатаза РР2А) и фактор транскрипции YYI. Врожденные или приобретенные нарушения в одном из этих трех факторов защиты являются одним из основных моментов в инициации транскрипции ДНК ВПЧ [16]. Жизненный цикл вируса тесно связан с дифференцировкой клетки-хозяина. Заражение ВПЧ происходит путем ин- фицирования базального слоя эпителия, причем наиболее уязвимым участком является зона перехода многослойного плоского эпителия в цилиндрический [12, 16]. При диффе- ренцировке эпителиальных клеток происходят реплика- ция ДНК и экспрессия ранних белков вируса [17]. Зрелая вирусная частица образуется в ядре только на последней стадии дифференцировки эпителиальной клетки. В про- цессе генерации вируса геном ВПЧ образует от 8 до 10 бел- ковых продуктов: L1, L2 кодируют структурные белки ви- риона, Е1 - Е7 ранние вирусные гены, которые контроли- руют функции, необходимые для репродукции [10]. После- довательное размножение ВПЧ представляет собой осо- бый случай тесного сопряжения жизненного цикла вируса с физиологическим процессом дифференцировки и смены эпителиальных клеточных элементов слизистых оболочек соответствующей локализации [16]. Неоспоримо воздействие некоторых факторов внешней и внутренней среды, оказывающих непосредственное влияние на развитие патологии, вызванной ВПЧ. Домини- рующим экзогенным кофактором, способствующим разви- тию ПВИ, является сексуальная активность [18]. В целом вы- явление ВПЧ, как и РШМ, регистрируется чаще среди жен- щин, рано начавших половую жизнь, имеющих большое количество половых партнеров, частые анальные половые контакты и игнорирующих барьерную контрацепцию. Особое внимание уделяется раннему началу половой жизни, так как в возрасте 14-18 лет биологически незре- лый эпителий ШМ более подвержен действию канцероген- ных агентов [2]. По данным разных исследователей, частота развития ПВИ прямо пропорциональна числу половых партнеров: при наличии 1 партнера ВПЧ выявляется у 17%, 5 партнеров и более - у 83% женщин [19]. Важнейшим эндогенным кофактором инфицирования является снижение иммунной реактивности организма [12]. Следует отметить два аспекта иммунологических особенностей возникновения и течения ПВИ: роль вируса, во- первых, как возбудителя инфекционного заболевания ге- ниталий, во-вторых, как индуктора онкологических про- цессов [4]. В некоторых работах подчеркивается, что им- мунный ответ играет важную роль в развитии патологиче- ского процесса при взаимодействии ВПЧ и макроорга- низма: прогресса, персистенции или элиминации вируса из организма [10, 20]. Согласно данным многочисленных исследований не ме- нее значимая роль при инфицировании ВПЧ отводится на- личию урогенитальных инфекционных заболеваний, ассо- циированных с патогенными и/или условно-патогенными микроорганизмами [9, 12, 21-23]. Наиболее частые ассо- циации установлены между ВПЧ и Chlamydia trachomatis, Mycoplasma hominis, Ureaplasma urealyticum, Gardnerella vaginalis и Сandida albicans [7, 24]. Микоплазмы, являясь мембранными паразитами, нарушают обмен аминокислот, синтез белков и нуклеиновых кислот в клетке, привносят новую генетическую информацию, что приводит к нару- шению метаболизма и жизнедеятельности клетки. Гени- тальные микоплазмы снижают уровень интерферонов, оказывают также цитотоксическое действие на лимфо- циты, подавляя их пролиферацию и активацию NK-клеток. В результате происходит снижение местного иммунитета, что способствует репликации ВПЧ [25]. Анализ результатов ряда исследований показал взаимосвязь между инфициро- ванностью ВПЧ и бактериальным вагинозом, более частой персистенцией ВПЧ и его рецидивированием вплоть до возникновения ВПЧ-ассоциированных заболеваний [26, 27]. Относительно возбудителей вирусных инфекций (ви- руса простого герпеса и цитомегаловируса) установленные ассоциации значительно варьируют (от 0,8 до 35%), однако менее выражены, чем с указанными бактериальными ин- фекциями [21, 28]. ВИЧ-инфицированные женщины также имеют более высокую распространенность ВПЧ высокого риска по сравнению с женщинами, у которых отсутствует ВИЧ (30% против 4,9%) [9, 29]. В настоящее время считается, что ИППП, сопутствующие ПВИ, оказывают влияние на ранних стадиях развития неоплазии, но не влияют на уже возникший РШМ. Данное подтверждение нашло отраже- ние в работе О.С.Абрамовских, В.Ф.Долгушиной, Л.Ф.Теле- шевой и др. (2012 г.), в которой было показано, что частота коинфицирования ВПЧ высокого риска с другими микро- организмами снижается с увеличением степени тяжести цервикальных неоплазий [30]. Повышать риск инфицирования и способствовать разви- тию ПВИ могут и другие факторы: генетические, наиболее значимый из которых полиморфизм HLA-системы, послед- ствия перенесенной травмы ШМ, хронические воспали- тельные процессы, прием противозачаточных средств, злоупотребление курением, производственные вредности и др. [7, 16, 31, 32]. Известно, что частые рецидивы гениталь- ного герпеса повышают риск инфицирования и утяжеляют течение ПВИ [33, 34]. Эпидемиология Распространенность генитальной инфекции, вызывае- мой ВПЧ, очень велика (в мире инфицированы около 440 млн человек) [5]. По данным Центров контроля и пред- упреждения болезней (Centers for Disease Control and Pre- vention, CDC), более 20 млн человек (более 15% популяции) инфицированы такими вирусами, и ежегодно эта цифра увеличивается на 6,2 млн, что объективно отражает рас- пространенность ВПЧ [35]. Согласно данным эпидемиологических исследований встречаемость ВПЧ значительно варьирует в разных эт- нико-географических регионах и во многом определяется социально-экономическими, поведенческими, медико-ги- гиеническими условиями [6]. Минимальная зарегистрированная частота инфициро- ванности ВПЧ (2-5%) наблюдается в Испании [36]. В США, несмотря на высокий социально-экономический уровень, частота выявления ВПЧ у женщин составляет 26% [16]. Эти показатели превышают уровень инфицированности дан- ным вирусом, отмечаемый в развитых европейских и азиат- ских странах, таких как Германия (22,8%), Тайвань (16,2%), Бельгия и Франция (12%), Корея (12,6%), Япония (11-14,5%) [19, 37]. Сведения о частоте инфицированности ВПЧ разных по- пуляционных групп женского населения репродуктивного возраста России также противоречивы и определяются в диапазоне от 10 до 75% [38]. Так, при обследовании пациен- тов на наличие ПВИ удельный вес положительных резуль- татов в Ямало-Ненецком автономном округе и Хабаров- ском крае составил 10%, среди жителей Московского ре- гиона - 14%, в Екатеринбурге - 20,8%, Иркутске - 28%, у жи- телей Алтайского края - 35%, в Челябинске - 43,9%, Санкт- Петербурге - 56,2%, тогда как среди коренного женского населения Республики Тыва была обнаружена ДНК ВПЧ в 74,4% случаев [21, 39, 40]. Отмечается и значительная вариабельность частоты вы- явления ВПЧ высокого риска среди здоровых женщин и па- циенток с заболеваниями ШМ. По данным литературы, ДНК ВПЧ высокого риска определяется у 3-15% здоровых жен- щин (в случае цитологической нормы), при различных клинических формах остроконечных кондилом - у 50-80%, доброкачественных поражениях ШМ - у 12-35%, дисплазиях ШМ - у 19-90%, внутриэпителиальных карци- номах - у 58-89% пациентов, причем на ранних стадиях дисплазии ВПЧ обнаруживается чаще, чем на поздних [37, 41-43]. Большинством авторов отмечена обратная зависимость частоты встречаемости ВПЧ от возраста женщин: наиболее высокие показатели инфицированности обнаруживаются у пациенток после начала их сексуальной активности в воз- растной группе 15-30 лет и составляют 45-81% [14, 23]. Так, инфицированность ВПЧ девушек, проживающих в Ханты- Мансийском автономном округе, в возрасте 14-18 лет со- ставляет 40%, а среди девушек в возрасте 17-18 лет дости- гает 60% [44]. При изучении частоты встречаемости ВПЧ высокого риска у женщин репродуктивного возраста Челя- бинска и Челябинской области было показано, что в группе женщин 20-24 лет этот показатель составляет 64,3%, 25-34 лет - 49,9%, 35-44 лет - 38,8% [45]. Среди жительниц Ро- стовской области максимальная инфицированность ВПЧ наблюдается у лиц до 20 лет и составляет 55,3%, далее в по- рядке убывания в возрасте 20-30 лет - 44,7%, 31-40 лет - 29,9%, старше 40 лет - 27,4%. В Китае распространенность ВПЧ у женщин в возрасте от 20 до 39 лет составила 7,29%, тогда как от 40 до 59 лет - 6,71% [42, 46]. Вероятными при- чинами подобной закономерности могут являться сниже- ние сексуальной активности женщин после 35 лет и разви- тие иммунитета к определенным типам вирусов. Молекулярное генотипирование ВПЧ высокого риска - одновременное выявление 10 и более типов на сегодняш- ний день имеет огромное практическое значение. Во-первых, это наиболее эффективный метод установле- ния персистенции ВПЧ, позволяющий дифференцировать персистирующую инфекцию от реинфекции путем по- вторного тестирования с интервалом 6-12 мес [47]. Во-вторых, группа ВПЧ высокого риска далеко не одно- родна по степени канцерогенности. Многими авторами предполагается, что максимальным канцерогенным потен- циалом обладают 16, 18-й и некоторые генетически близ- кие им типы - 31, 33 и 45-й, которые обнаруживаются бо- лее чем в 70-95% случаев РШМ [14, 18, 47, 48]. Однако на се- годняшний день имеются данные, сообщающие об актив- ном участии в генезе цервикального рака ВПЧ 52 и 58-го типов [6, 49, 50]. При этом традиционное выявление всего двух высокоонкогенных типов (ВПЧ 16 и 18-й) не обладает достаточно высокой диагностической чувствительностью, так как позволяет обнаруживать не более 65-72% случаев РШМ [38, 51]. В-третьих, ВПЧ-генотипированию отводится особая роль в первичном скрининге цервикальных аденокарцином - редких, но особенно агрессивных неоплазий, при которых обнаруживается главным образом ВПЧ 18-го типа [43]. В России по частоте встречаемости лидирует ВПЧ 16-го типа и выявляется в разных географических регионах у 14-81% обследованных [38, 41]. По остальным типам ВПЧ высокого риска данные разноречивы, однако с большей ча- стотой на территории Российской Федерации встречаются 31, 45 и 52-й [38]. Так, в Нижнем Новгороде анализ частоты выявления различных генотипов ВПЧ высокого риска по- казал, что 56, 16 и 51-й типы были обнаружены чаще других [23]. В Челябинске и Челябинской области проведенное мо- лекулярное генотипирование среди 1106 ВПЧ-позитивных женщин помогло установить, что 16-й тип ВПЧ встречался в 27,8%, 31-й - в 11,2% и 51-й - в 8,6% случаев, остальные из- учаемые типы ВПЧ высокого риска (33, 35, 39, 45, 52, 56, 58, 59-й) встречались менее чем в 8% случаев [41]. При анализе распределения различных типов ВПЧ у женщин Томского региона было показано, что лидирующим по частоте встре- чаемости в популяции является 16-й тип ВПЧ (27,4%), ме- нее распространены 56-й (11,3%), 52-й (9,1%), 31-й (8,5%), 33/51-й (7,7%) [52]. В женской популяции Ростовской обла- сти наиболее часто регистрируются 16, 51 и 31-й типы ВПЧ высокого риска [53]. В Таиланде наиболее распространенными оказались 72, 52, 62 и 16-й типы ВПЧ высокого риска [27], в Китае (про- винция Шаньдун) - 16, 52 и 58-й [46, 50]. В образцах первичных опухолей РШМ 16, 18, 31, 45-й типы ВПЧ обнаруживаются с частотой от 60 до 99% [54]. Имеются данные, что риск развития РШМ при инфициро- ванности ВПЧ 16-го типа азиатско-американской или аф- риканской группы в 3 и более раз выше, чем при европей- ском варианте вируса. Неевропейский вариант ВПЧ 18-го типа одинаково часто встречается и при РШМ, и при цер- викальной интраэпителиальной неоплазии 3-й степени. ВПЧ 16 и 18-го типов различаются и по склонности к пер- систенции, и прогрессии от преинвазивной карциномы в рак [37]. В России, по данным, приведенным исследовательской группой ВОЗ, наиболее частыми обнаруживаемыми при РШМ типами ВПЧ являются 16 и 18-й [5]. Однако не во всех регионах РФ определяется именно такое распределение ге- нотипов. По данным НИИ онкологии им. Н.Н.Петрова (Санкт-Петербург), у больных РШМ на фоне преобладаю- щей частоты 16-го типа второе место занимал не 18, а 33-й тип ВПЧ [55]. Спектр генотипов ВПЧ, ассоциированных с неопласти- ческими поражениями ШМ, в других географических ре- гионах также варьирует. У женщин Европы и Америки пре- валирует ВПЧ 16-го типа [12, 36], тогда как в Индонезии бо- лее чем у 50% инфицированных пациенток обнаружива- ется ВПЧ 18-го типа [56]. Более высокая распространен- ность РШМ, связанного с ВПЧ 45-го типа, выявлена в Аф- рике, Камеруне; 52 и 58-го - в Китае, Японии и Тайване; 59-го - в Корее [19, 37, 42]. ВПЧ 31 и 33-го типов распро- странены главным образом в Центральной и Южной Аме- рике, штате Аляска и на острове Гренландия [57], а ВПЧ 39-го типа - в Мексике [51]. Роль генотипа ВПЧ высокого риска в прогнозе РШМ ак- тивно обсуждается. Наличие у женщины 16, 18, 33 или 45-го типа, а также их сочетание связывают с высоким риском рецидива заболевания. В.И.Киселевой и соавт. было уста- новлено, что частота ремиссии заболевания в случае ВПЧ-16 ассоциированного РШМ спустя 3 года после лече- ния статистически значимо выше по сравнению РШМ, ас- социированным с ВПЧ-18 (р=0,03). При этом среди опухо- лей, ассоциированных с одним из вирусов 31, 33, 35, 39, 52, 58 или 59-го типа, отмечено преобладание частоты реци- дивов заболевания и смертности больных по сравнению с РШМ, ассоциированным с ВПЧ-16 спустя 2 (р=0,03) и 3 года (р=0,11) после лечения. Также было показано, что нет различий в эффективности лечения больных, инфициро- ванных одним или несколькими типами ВПЧ высокого риска одновременно. Предполагается, что генотип вируса входит в число факторов, влияющих на прогноз РШМ ран- них стадий развития [58]. На сегодняшний день не существует единого мнения о значимости множественной ПВИ для неопластической прогрессии. В одних работах показано, что инфицирова- ние несколькими типами ВПЧ высокого риска способ- ствует персистирующему течению ПВИ, менее благопри- ятному прогнозу терапии и ассоциировано с повышенным риском развития РШМ [13]. Тогда как в других работах дан- ный факт не является индикатором развития дисплазии высокой степени. В работе A.Chaturvedi было показано, что из большинства возможных комбинаций сочетания несколь- ких генотипов высокого риска только лишь коинфициро- вание двумя и более типами филогенетической группы a9 увеличивает риск развития цервикальных неоплазий [59]. Разработка и внедрение в практическое здравоохране- ние вакцин против ВПЧ расширили возможности первич- ной профилактики ПВИ и РШМ. Но эффективность массо- вой вакцинации, проводимой в каком-либо регионе, зави- сит от частоты встречаемости ВПЧ, от которых защищает вакцина, и охвата целевой аудитории [13]. В этой связи зна- ние эпидемиологической обстановки по инфицированно- сти ВПЧ высокого риска и распределению генотипов в РФ в целом и каждом конкретном регионе в частности имеет ог- ромное практическое значение [22, 47, 60].
×

About the authors

O S Abramovskih

Medical University of South Ural State of the Ministry of Health of the Russian Federation

454092, Russian Federation, Chelyabinsk, ul. Vorovskogo, d. 64

V F Dolgyshina

Medical University of South Ural State of the Ministry of Health of the Russian Federation

454092, Russian Federation, Chelyabinsk, ul. Vorovskogo, d. 64

L F Telesheva

Medical University of South Ural State of the Ministry of Health of the Russian Federation

454092, Russian Federation, Chelyabinsk, ul. Vorovskogo, d. 64

O I Letyaeva

Medical University of South Ural State of the Ministry of Health of the Russian Federation

Email: olga-letyaeva@yandex.ru
454092, Russian Federation, Chelyabinsk, ul. Vorovskogo, d. 64

E A Antimirova

Medical University of South Ural State of the Ministry of Health of the Russian Federation

454092, Russian Federation, Chelyabinsk, ul. Vorovskogo, d. 64

References

  1. Грибова С.Н., Хрипунова Г.И. Современные представления об этиологии, патогенезе, методах диагностики и лечения фоновых и предраковых заболеваний шейки матки. Саратов. науч. - мед. журн. 2008; 2 (20): 18-23.
  2. Кубанова А.А., Бутов Ю.С., Радзинский В.Е. и др. Комбинированное лечение остроконечных кондилом: современный взгляд с позиций доказательной медицины// Дерматология. Приложеник к журналу Consilium Medicum. 2011; 1: 25-31.
  3. Перламутров Ю.Н., Чернова Н.И., Кучеров В.А. и др. Пути повышения эффективности терапии папилломавирусной инфекции. Клин. дерматология и венерология. 2011; 9 (5): 51-3.
  4. Довлетханова Э.Р., Абакарова П.Р. Возможности применения противовирусных препаратов с иммуномодулирующим действием в лечении ВПЧ-ассоциированных заболеваний//Гинекология. 2014; 16 (5): 24-6.
  5. Всемирная организация здравоохранения. Информационный бюллетень №380. Март 2015 г. http://www.who.int/mediacentre/factsheets/fs380/ru/
  6. Бестаева Н.В., Назарова Н.М., Прилепская В.Н. и др. Папилломавирусная инфекция: новые взгляды на диагностику и лечение (обзор литературы). Гинекология. 2013; 15 (3): 4-7.
  7. International Agency for Research on Cancer. http://www.iarc.fr/
  8. Роговская С.И., Подзолкова Н.М., Оламова А.О. Генитальные кондиломы: терапия и профилактика. Врач. 2010; 12: 46-9.
  9. Мальцева Л.И., Фаррахова Л.Н., Кучеров В.А. и др. Генитальные кондиломы у женщин: факты и противоречия. Рос. вестн. Акушера - гинеколога. 2012; 12 (2): 78-80.
  10. Молочков А.В. Иммунотерапия генитальной папилломавирусной инфекции. Лечащий врач. 2009; 5: 37-41.
  11. Караулов А.В., Блинов Д.В. Профилактика и лечение заболеваний, вызываемых вирусом папилломы человека. Вакцинация. 2011; 1: 37-42.
  12. Семенов, Д.М. Папилломавирусная инфекция (клинико - патогенетические особенности, лечение, профилактика). Учеб. - метод. пособие. Спб.: Диалект, 2008.
  13. Шипулина О.Ю., Романюк Т.В., Михеева И.В. и др. Особенности сексуального поведения и частота встречаемости вирусов папилломы человека высокого и низкого канцерогенного риска среди девушек - подростков Московской области. Молекулярная диагностика. Сб. тр. под ред. В.И.Покровского. 2010; 3: 410-4.
  14. Сахарова Е.А., Хвастунов Р.А., Девятченко Т.Ф. и др. Возможности повышения эффективности лечения пациенток с тяжелой интраэпителиальной неоплазией шейки матки (CIN II-III/CA in situ). Рос. вестн. Акушера - гинеколога. 2013; 13 (6): 112-4.
  15. Doorbar J, Egawa N, Griffin H et al. Rev Med Virol 2015 (Suppl. 1): 2-23. doi: 10.1002/rmv.1822.
  16. Прилепская В.Н., Байрамова Г.Р., Коган Е.А и др. Новые возможности ранней диагностики и профилактики ВПЧ-ассоциированных поражений шейки матки. Мед. совет. 2015; ХХ: 72-7.
  17. Wentzensen N, Schwartz L, Zuna R.E et al. Performance of p16/Ki-67 immunostaining to detect cervical cancer precursors in a colposcopy referral population. Clin Cancer Res 2012; 18 (15): 4154-62.
  18. Bosch F.X, Burchell A.N et al. Epidemiology and natural history of human papillomavirus infections and type - specific implications in cervical neoplasia. Vaccine 2008; 19 (26). Suppl. 10: K1-16.
  19. Kim M.A, Oh J.K, Chay D.B et al. Prevalence and seroprevalence of high - risk human papillomavirus infection. Obstet Gynecol 2010; 116 (4): 932-40.
  20. Абрамовских О.С., Телешева Л.Ф., Летяева О.И. и др. Иммунологические аспекты патогенеза папилломавирусной инфекции репродуктивного тракта женщин. Иммунопатология, аллергология, инфектология. 2012; 2: 95-101.
  21. Прокопьев В.В., Винникова Ю.В., Карабасова Е.Б. Частота встречаемости вируса папилломы человека высокого канцерогенного риска у жителей Алтайского края. Молекулярная диагностика. Сб. тр. под ред. В.И.Покровского. 2010; 3: 387-9.
  22. Canfell K, Egger S, Velentzis L.S et al. Factors related to vaccine uptake by young adult women in the catch - up phase of the National HPV Vaccination Program in Australia: Results from an observational study. Vaccine 2015. pii: S0264-410X(15)00043-2.
  23. Андосова Л.Д., Качалина О.В., Куделькина С.Ю. и др. Генодиагностика папилломавирусной инфекции у женщин с различной патологией репродуктивной системы. Мед. альманах. 2012; 2: 71-3.
  24. Иванова И.М., Рощенко Л.О., Брыков В.И. Оценка некоторых особенностей ассоциированных проявлений папилломавирусной инфекции у женщин. Материалы Международной научно - практической конференции «Профилактика рака шейки матки: взгляд в будущее». М., 2008; с. 58-60.
  25. Летяева О.И., Гизингер О.А. Терапия урогенитальных микстинфекций у женщин репродуктивного возраста: современное состояние проблемы//Гинекология. 2014; 16 (6): 16-20.
  26. Прилепская В.Н., Назарова Н.М. Папилломавирусная инфекция и бактериальный вагиноз: есть ли взаимосвязь?//Гинекология. 2014; 16 (4): 4-6.
  27. Marks M.A, Gupta S, Liaw K.L et al. Prevalence and correlates of HPV among women attending family - planning clinics in Thailand. BMC Infect Dis 2015; 15 (1): 159.
  28. Прилепская В.Н., Ледина А.В., Короткова Н.А. Цитомегаловирусная инфекция: возможности терапии во время беременности//Гинекология. 2014; 16 (3): 35-7.
  29. Park E.K, Cho H, Lee S.H et al. Human papillomavirus prevalence and genotype distribution among HIV-infected women in Korea. J Korean Med Sci 2014; 29 (1): 32-7. doi: 10.3346/jkms.2014.29.1.32.
  30. Абрамовских О.С., Долгушина В.Ф., Телешева Л.Ф. и др. Вирусно - бактериальные ассоциации при урогенитальной папилломавирусной инфекции. Известия высших учебных заведений. Уральский регион. 2012; 4: 201-8.
  31. Tanton C, Soldan K, Beddows S et al. High - risk human papillomavirus (HPV) infection and cervical cancer prevention in Britain: Evidence of differential uptake of interventions from a probability survey. Cancer Epidemiol Biomarkers Prev 2015. pii: cebp.1333.2014.
  32. Tran L.T, Tran L.T, Bui T.C et al. Risk factors for high - risk and multi - type Human Papillomavirus infections among women in Ho Chi Minh City, Vietnam: a cross - sectional study. BMC Womens Health 2015; 15 (1): 172. doi: 10.1186/s12905-015-0172-7.
  33. Летяева О.И., Гизингер О.А., Зиганшин О.Р. Генитальный герпес: долгосрочные подходы к терапии «пожизненной инфекции». Клин. дерматология и венерология. 2013; 11 (6): 61-6.
  34. Абакарова П.Р., Довлетханова Э.Р. Противовирусная терапия при рецидивирующем генитальном герпесе//Гинекология. 2014; 16 (6): 4-6.
  35. Insinga R.P, Dasbach E.J, Elbasha E.H. Epidemiologic natural history and clinical management of Human Papillomavirus (HPV) Disease: a critical and systematic review of the literature in the development of an HPV dynamic transmission model. BMC Infect Dis 2009; 9: 119. doi: 10.1186/1471-2334-9-119.
  36. De Vuyst H, Clifford G, Li N et al. HPV infection in Europe. Eur J Cancer 2009; 45 (15): 2632-9.
  37. Chen Z, Schiffman M, Herrero R et al. Evolution and Taxonomic. Classification of Human Papillomavirus 16 (HPV16)-Related Variant. Genomes: HPV31, HPV33, HPV35, HPV52, HPV58 and HPV67. PLoS One 2011; 6 (5): E. 20183.
  38. Видяева И.Г., Уразова Л.Н., Писарева Л.Ф. и др. Количественное определение онкогенных типов ВПЧ в популяциях женщин регионах Сибири. Сиб. онкологич. журн. (Прил. 2). 2009: 40-1.
  39. Видяева И.Г., Уразова Л.Н., Писарева Л.Ф. и др. Частота выявления вируса папилломы человека высокого онкогенного риска у женщин репродуктивного возраста республики Тыва. Бюл. Сиб. отдния РАМН. 2008; 3 (131): 13-7.
  40. Абрамовских О.С. Иммунологические аспекты патологии шейки матки, ассоциированной с папилломавирусной инфекцией. Автореф. дис. … д - ра мед. наук. Челябинск, 2011; с. 214.
  41. Долгушина В.Ф., Абрамовских О.С.Распространенность различных генотипов вируса папилломы человека при патологии шейки матки. Акуш. и гинекол. 2011; 4: 69-74.
  42. Xue H, Lin X, Li T et al. Prevalence and genotype distribution of human papillomavirus infection in asymptomatic women in Liaoning province, China. J Med Virol 2015. doi: 10.1002.
  43. Гончаревская З.Л., Лапочкина Н.П., Некрасов П.И. и др. Современные методы скрининга рака шейки матки и ВПЧ-тест: клинико - экономическая эффективность. Доктор.ру. 2014; S1 (5): 11-6.
  44. Белоцерковцева Л.Д., Майер Ю.И., Лескова С.В. Региональная программа вакцинации в профилактике ВПЧ-ассоциированных заболеваний в ХМАО-ЮГРЕ. Инфекция и иммунитет. 2014; 4 (2): 155-61.
  45. Летяева О.И., Абрамовских О.С., Долгушина В.Ф. и др. Мониторинг папилломавирусной инфекции репродуктивного тракта у женщин в различных возрастных группах. Иммунопатология, аллергология, инфектология. 2012; 2: 89-94.
  46. Yang L, He Z, Huang X.Y et al. Prevalence of human papillomavirus and the correlation of HPV infection with cervical disease in Weihai, China. Eur J Gynaecol Oncol 2015; 36 (1): 73-7.
  47. Kjaer S.K, Frederiksen K, Munk C et al. Long - term absolute risk of cervical intraepithelial neoplasia grade 3 or worse following human papillomavirus infection: role of persistence. J Natl Cancer Inst 2010; 19: 1478-88.
  48. Роговская С.И., Бебнева Т.Н., Стовбун С.В. и др. Папилломавирусная инфекция и лейкоплакия шейки матки и влагалища. Рос. вестн. акушера - гинеколога. 2013; 13 (6): 115-9.
  49. Бестаева Н.В., Назарова Н.М., Прилепская В.Н. и др. Папилломавирусная инфекция, обусловленная вирусом папилломы человека 52-го и 58-го типов, и ее роль в развитии цервикальных интраэпителиальных неоплазий. Акуш. и гинекол. 2013; 7: 45-50.
  50. Lau Y.M, Cheung T.H, Yeo W et al. Prognostic implication of human papillomavirus types and species in cervical cancer patients undergoing primary treatment. PLoS One 2015; 10 (4): e0122557.
  51. Aguilar-Lemarroy A, Vallejo-Ruiz V, Cortés-Gutiérrez E.I et al. Human papillomavirus infections in Mexican women with normal cytology, precancerous lesions, and cervicalcancer: Type - specific prevalence and HPV coinfections. J Med Virol 2015; 87 (5): 871-84. doi: 10.1002/jmv.24099.
  52. Никитина Е.Г., Видяева И.Г., Чуруксаева О.Н. Выявление вирусов папилломы человека высокого канцерогенного риска при патологиях шейки матки. Сиб. онкологич. журн. (Прил. 1). 2009: 143-4.
  53. Машкина Е.В., Коваленко К.А., Сараев К.Н. и др. Генодиагностика папилломавирусной инфекции у жителей Ростовской области. Валеология. 2009; 3: 21-7.
  54. Zuna R.E, Allen R.A, Moore W.E et al. Distribution of HPV genotypes in 282 women with cervical lesions: evidence for three categories of intraepithelial lesions based on morphology and HPV type. Mod Pathol 2007; 20: 67-174.
  55. Бахидзе Е.В., Аршавская И.Л. Роль вируса папилломы человека в диагностике, мониторинге и прогнозе рака шейки матки. Сиб. онкологич. журн. 2012; 3 (51): 34-40.
  56. Panigoro R, Susanto H, Novel S.S et al. HPV genotyping linear assay test comparison in cervical cancer patients: implications for HPV prevalence and molecular epidemiology in a limited - resource area in Bandung, Indonesia. Asian Pac J Cancer Prev 2013; 14 (10): 5843-7.
  57. Kelly J.J, Unger E.R, Dunne E.F et al. HPV genotypes detected in cervical cancers from Alaska Native women, 1980-2007. Int J Circumpolar Health 2013; 72. doi: 10.3402/ijch.v72i0.21115. eCollection 2013.
  58. Киселева В.И., Крикунова Л.И., Любина Л.В. и др. Количественная нагрузка ВПЧ 16 и прогноз рака шейки матки. Молекулярная диагностика. Сб. тр. под ред. В.И.Покровского. 2010; 3: 368-70.
  59. Chaturvedi A.K, Katki H.A, Hildesheim A. Human Papillomavirus Infection with Multiple Types: Pattern of Coinfection and Risk of Cervical Disease. Infect Dis 2011; 203 (7): 910-20.
  60. Lin C.Y. Evaluation of using composite HPV genotyping assay results to monitor human papillomavirus infection burden through simulation. BMC Infect Dis 2015; 15 (1): 123.

Copyright (c) 2016 Abramovskih O.S., Dolgyshina V.F., Telesheva L.F., Letyaeva O.I., Antimirova E.A.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies